Вавилон. Сокрытая история - Ребекка Куанг

разговаривать в присутствии Летти, поэтому лишь ерзали от беспокойства. Всех терзал один невысказанный вопрос: что произошло? Их простили или над ними по-прежнему висит топор? Может быть, они наивно сядут на корабль до Кантона и там их бросят на произвол судьбы?

Но что самое важное, как получилось, что общество Гермеса завербовало их по отдельности, а другие даже не знали? У Рами и Виктуар, по крайней мере, имелось объяснение – они были новичками в «Гермесе» и слишком напуганы требованиями тайного общества держать все в строгом секрете, поэтому ничего не рассказали Робину. Но Робин знал о «Гермесе» уже три года и никогда не говорил о нем даже с Рами. Ему на удивление хорошо удавалось хранить тайну даже от друзей, за которых, как утверждал Робин, он готов отдать жизнь.

И, как подозревал Робин, это сильно беспокоило Рами. Вечером, проводив девушек домой, на север, Робин попытался заговорить на эту тему, но Рами покачал головой.

– Не сейчас, Птах.

У Робина заныло в груди.

– Но я только хотел объяснить…

– Тогда, думаю, следует дождаться Виктуар, – отрезал Рами. – Тебе так не кажется?

На следующий день они отправились в Лондон вместе с профессором Ловеллом, которому предстояло стать их руководителем на протяжении всего плавания. Поездка, к счастью, была намного короче десятичасового путешествия в дилижансе три года назад, когда Робин приехал в Оксфорд. Летом наконец-то достроили железнодорожную линию между Оксфордом и вокзалом Паддингтон, и в честь ее открытия под платформой недавно построенного вокзала Оксфорда установили серебряные пластины[80], поэтому поездка заняла всего полтора часа, причем за это время Робин ни разу не встретился взглядом с профессором Ловеллом.

Корабль отплывал только на следующий день; они остановились на ночь в гостинице на Нью-Бонд-стрит. Летти настояла на том, чтобы немного погулять и осмотреть Лондон, и в итоге они отправились на представление в салон женщины, которая называла себя принцессой Карабу. Принцесса Карабу пользовалась дурной славой среди студентов Вавилона. Когда-то она была дочерью скромного сапожника, но убедила нескольких человек в том, что она особа королевских кровей с острова Явасу. Однако уже почти десять лет назад принцессу Карабу разоблачили как Мэри Уиллкокс из северного Девона, и ее представление, состоявшее из странного танца с подскоками, нескольких очень выразительных фраз на выдуманном языке и молитв богу, которого она называла Аллах-Таллах (тут Рами поморщился), выглядело скорее жалко, чем смешно. Это зрелище оставило неприятный привкус во рту; они ушли раньше и вернулись в гостиницу усталые и молчаливые.

На следующее утро они сели на клипер Ост-Индской компании под названием «Меропа», направлявшийся прямо в Кантон. Подобные корабли должны были как можно быстрее переправлять скоропортящиеся товары туда и обратно, поэтому их оснащали самыми современными серебряными пластинами для ускорения. Робин смутно помнил, что его первое путешествие из Кантона в Лондон десять лет назад заняло почти четыре месяца. Эти клиперы могли совершить такое плавание всего за полтора.

– Уже предвкушаешь? – спросила его Летти, когда «Меропа» вышла из лондонского порта на Темзе в сторону открытого моря.

Робин не знал, что ответить. С тех пор как они поднялись на борт, ему было не по себе, хотя он и не мог точно определить это ощущение. Его возвращение в Китай казалось нереальным. Десять лет назад, плывя в Лондон, он испытывал восторг, голова кружилась от грез о мире по ту сторону океана. На этот раз, как ему казалось, он знал, чего ожидать. И это его пугало. Он представлял возвращение домой с леденящим предвкушением, как будто боялся не узнать собственную мать в толпе. Узнает ли он то, что увидит? Вспомнит ли вообще свою родину? В то же время перспектива снова увидеть Кантон выглядела такой неожиданной и невероятной, что у него возникло странное убеждение: пока они доберутся до Кантона, город уже исчезнет с лица земли.

Еще больше пугало, что, как только он приедет, его могут заставить остаться; Ловелл солгал, и вся эта поездка задумана, чтобы вывезти его из Англии; его навсегда отлучат от Оксфорда и всей прежней жизни.

Тем временем предстояло еще пережить полтора месяца на море. Они оказались мучительными с самого начала. Рами и Виктуар напоминали ходячих мертвецов: побледневшие и дерганые, они вздрагивали от любого шороха и не могли поддержать простейший разговор. Университет их не наказал. Никого даже не вызвали на допрос. Однако профессор Ловелл, как считал Робин, наверняка их подозревает. Чувство вины было написано на их лицах. Как много известно Вавилону? А «Гермесу»? И что случилось с убежищем Гриффина?

Робину ужасно хотелось обсудить все с Рами и Виктуар, но возможность так и не представилась. Летти всегда была рядом. Даже ночью, когда они уединялись в отдельных каютах, у Виктуар не было ни малейшего шанса улизнуть к мальчикам, не вызвав подозрений у Летти. Оставалось лишь притворяться, что все в порядке, но получалось с трудом. Они нервничали, суетились без причины и были взвинченными. Ни один не чувствовал восторга по поводу новой, самой захватывающей главы в карьере. При этом они не могли говорить ни о чем другом; даже старые шутки не шли на ум или звучали натужно. Напористая, болтливая и ни о чем не подозревающая Летти всех раздражала, и хотя они старались скрыть свое раздражение, ведь она ни в чем не виновата, но не могли не огрызаться, когда она в десятый раз спрашивала их мнение о кантонской кухне.

В конце концов она сообразила, что происходит нечто необычное. На третий вечер, после того как профессор Ловелл покинул кают-компанию, она положила вилку и властно спросила:

– Да что с вами случилось?

Рами обратил на нее каменный взгляд.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не притворяйся, – рявкнула Летти. – Вы ведете себя странно. Не притрагиваетесь к еде, валяете дурака на занятиях… Ты даже к своему разговорнику не притрагивался, Рами, и это забавно, потому что ты месяцами твердил, будто сумеешь имитировать китайский акцент лучше Робина…

– У нас морская болезнь, – выпалила Виктуар. – Понятно? Ни один из нас не проводил все детство в плаваниях по Средиземному морю, в отличие от тебя.

– А в Лондоне у вас тоже была морская болезнь? – спросила Летти, подняв бровь.

– Нет, просто мы устали от твоего голоса, – язвительно заявил Рами.

Летти надулась.

Робин отодвинул свой стул и встал.

– Пойду подышу воздухом.

Виктуар окликнула его, но Робин сделал вид, будто не слышал. Он чувствовал себя виноватым, бросив Виктуар и Рами наедине с Летти, сбежав от этой катастрофы, но никак не мог сейчас