Сафари для победителей - Артем Каменистый

— Оставьте со мной всю еду, что у министра взяли. Запас велик — на два дня вам столько не потребуется. Да, Ххот, я знаю, что ты можешь съесть в три раза больше, но и поголодать немного способен. Лучше поголодать, чем нести лишний груз. Меня тоже оставьте. Стойте! Не надо меня перебивать! Я знаю, что на такое трудно пойти, но так будет выгодно всем. Со мной останется Тибби — раттаки не могут расставаться со своим шакином. Он обо мне позаботится. Этой еды на двоих хватит надолго — я буду лежать здесь, дожидаясь, когда срастутся кости. Как только смогу подняться на ноги, вырежу себе костыль и пойду на восток. Где-то там должна быть дорога: обязательно на нее наткнусь и потом найду деревню. Так что не переживайте, не пропаду. А вы налегке, может, за день успеете дойти до своей цели. Мальчик, что бы за цель у вас ни была, желаю удачи. Не знаю, для чего вы туда идете, но верю — не просто так. Может, когда-нибудь еще и встретимся, и ты мне это расскажешь.

— Не встретимся… — Мальчик покачал головой. — В этом лесу не выжить — память хранителей коротка, и они до тебя доберутся. Мы не будем с тобой расставаться. Теперь ты меня не перебивай! Да, Ххот, ты прав! Пожалуй, в нашей паре я главный — так уж получилось. И цель, к которой мы идем, — моя цель. Вы хотите узнать, что за цель? Так знайте: моя цель подобна ловле ласточки в небе. Ты видишь ее, хочешь поймать, но как это сделать? Она недоступна в своей выси. Выход один — подкараулить птицу у гнезда. Зачем мне нужна ласточка? Что с ней делать? Не всегда на это можно ответить. Но я знаю, где гнездо моей ласточки, и мы направляемся к нему. Мой учитель убил очень многих людей, пытавшихся помешать мне дойти до цели. А еще мне пришлось нарушить запрет родителя. И запрет верховных жрецов тоже нарушил и буду дальше его нарушать. И кто знает, сколько еще грехов придется брать на себя в будущем. Неизбежных грехов… У меня сейчас есть выбор: оставить тебя здесь, увеличив шанс добраться до цели, или взять с собой… шанс уменьшив. Мы немало прошли вместе — я горжусь тем, что такой человек, как ты, мне помогал, даже не спрашивая, для чего все это делает. Я никогда вас не благодарил и сейчас тоже благодарить не буду. Я скажу просто: бросать никого не стану. Я не хочу платить такой цены за свою цель — я не знаю, стоит ли она этого. Но знаю точно: нельзя построить дворец на фундаменте из грязи — он быстро развалится. Фундамент моего дворца будет из гранита. Мы никого здесь не бросим — если дойдем, то дойдем все. Я все сказал.

Речь мальчика была коротка, эмоциональна и неожиданна — до этого он ничего подобного не демонстрировал. Да и в горячности не замечен — старался держаться невозмутимо, хотя у него не всегда это получалось. Но у каждого тихони рано или поздно наступает момент, когда ледяная оболочка, скрывающая клубок раскаленных эмоций, дает слабину.

У мальчика сейчас был именно такой момент.

— Я выполню все, что ты прикажешь, — тихо отозвался старик. — Амидис, не надо возражать. Если потребуется, я понесу тебя против твоей воли.

Ххот, выразительно поведя бровью, хлопнул в ладоши:

— Отлично сказано! Мальчик, из тебя выйдет отличный оратор! Даже меня проняло! Надеюсь, то золото, что ты мне почти пообещал, не подобно ласточке — гоняться за ним не хотелось бы. И давайте теперь до рассвета поспим — в темноте, с покалеченным на руках, мы идти не сможем. Или сами покалечимся: кто нас тогда нести будет?! Я дежурю первым — займусь носилками, чтобы с рассветом времени не терять. А ты, мальчик, прежде чем уснешь, признайся, наконец: ты и впрямь принц Атгор?!

Дороги в Скрамсоне были ужасными. На пути в Венну они сделались кошмарными. Но то, что в Венне называлось дорогами, на самом деле являлось труднопреодолимыми полосами препятствий для техники и пехоты. Даже танк на коротком пути два раза попадал в ловушки, из которых выбирался с огромным трудом, а грузовик тащили будто прицеп — на металлическом тросе. Сам он по этой грязи ехать не мог.

Граций надеялся добраться до самолета Энжера еще засветло, но к поляне подъехали только в глубокой темноте. Десяток огромных костров освещал лагерь по периметру.

Танк, остановившись у жердевой изгороди, тянувшейся вдоль ряда палаток, заглушил двигатели — нетерпеливый Эттис торопился разобраться с очередными возникшими неполадками.

Советник, выбравшись из машины, первым делом приказал Феррку позаботиться об организации достойного места для ночлега и обеда. Но о втором позаботились без Грация — подошедший гвардеец доложил, что Энжер ожидает его в самолете, где давно уже накрыт стол.

Граций мимоходом прошелся по приличной луже, стараясь хоть немного счистить грязь с сапог, — о руках и лице даже не стал беспокоиться. Увы, ручья на поляне не наблюдалось: если и есть подходящая вода, то надо ее еще найти или дождаться, когда подсуетится Феррк. Времени на это не было — час поздний, Энжер уже давно должен спать: нельзя заставлять его ждать.

В самолете советника встретили те самые восхитительные девушки, заботливо предложив воспользоваться тазиком с теплой водой и принадлежностями для мытья. Граций не отказался. Грязь его уже достала — он готов был половину состояния отдать за нормальную баню, а не то закопченное кошмарище, которое посетил в нищей деревушке, что осталась южнее Матриссы. А будь с ним в бане одна из этих белокурых див, то и второй половины наследства не жалко.

Энжер принял советника все за тем же столом. На белоснежной скатерти дожидался поднос с серебряной посудой — все тарелки были аккуратно прикрыты крышками. Не успел Граций присесть, как одна из красавиц крышки быстро убрала, а вторая принесла поднос для старика: ничего, кроме простой керамической кружки, на нем не было.

Заметив недоуменный взгляд советника, Энжер пояснил:

— Это слабый чай — единственное, что могу себе позволить себе в такой поздний час. Возраст, знаете ли… Не обращайте внимания — наслаждайтесь ужином. Вы его заслужили: судя по всему, дорога у вас выдалась нелегкой.

Граций, разрезая отбивную, кивнул:

— Вы правы — худших дорог я еще не встречал. Не пойму, откуда в этом горном краю взялось столько грязи — сплошная трясина. Даже на черноземах Эстии такого болота не увидишь. Проклятый и убогий край — унылый и не интересный никому…

— Вы ешьте, не отвлекайтесь. Ужин немного остыл — вы уж простите: его подогрели, услышав шум моторов, но вы подзадержались. И не ругайте этот край — он не столь уж плох. Вот — сейчас покажу! — Поднявшись, Энжер пошарил в шкафчике, положил на стол открытую лакированную коробочку, почти доверху заполненную белыми и желтоватыми камешками. — Взгляните на это чудо! Знаете, откуда они? Здесь неподалеку маленькая речушка протекает — мой помощник с парой гвардейцев голыми руками там насобирали их за каких-то несколько часов.