Страхи академии - Грегори Бенфорд

— А может быть, ферзя? Мне кажется, что такое определение подходит больше. Не забывай, что подозреваемых несколько — очень многие фракции были бы не прочь убрать тебя с дороги.

— Например?

— Например, академик Потентейт.

— Но она же — ученый, как и я!

— Была, мой дорогой. А теперь она сделалась игроком за шахматной доской.

— Надеюсь, в роли ферзя ты ее не видишь? Дорс легонько поцеловала его в щеку.

— Наверное, я должна была тебе сказать, что мои аналитические программы создали вероятностный стереотип поведения Ламерка, основанный на всей его прошлой жизни. Если тебе интересно — он устранил не меньше полудюжины соперников, пока пробивался наверх. И в этом вопросе у Ламерка уже выработался, так сказать, свой почерк.

— Ну вот и прекрасно.

Дорс глянула на него как-то странно и сказала:

— Все его соперники были убиты ножом. Классический сценарий исторической интриги.

— Я и не подозревал, что Ламерк так интересуется нашим имперским наследием.

— Он предпочитает классику. С его точки зрения, ты пешка, которую лучше бы поскорее убрать с доски.

— И желательно пролить при этом поменьше крови?

— Я обучена — и создана — так, чтобы оценивать положение и действовать хладнокровно.

— Интересно, как у тебя совмещается эта способность с реальной перспективой убить человека, когда ты будешь меня защищать. Собственно, может, и не стоит тебе на это указывать, но у тебя и наклонности соответствующие — тебе это, похоже, нравится.

— Все объясняет Нулевой Закон.

— М-м-м… «Судьба человечества в целом более значима, чем судьба отдельного человека», так?

— Но мне все равно больно из-за противоречий Первому Закону…

— Значит, исправленный Первый Закон сейчас выглядит примерно так: «Робот не может причинить человеку вреда или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, если только это не противоречит Нулевому Закону роботехники»?

— Да, именно так.

— А ты, оказывается, тоже играешь в игру, только не в ту, что я. И правила у твоей игры очень строгие.

— Это очень крупная игра.

— И психоистория, наверное, — вероятный новый план в перспективах этой игры?

— В каком-то смысле — да. — Голос Дорс наполнился нежностью, она обняла Гэри. — Но ты не должен так перенапрягаться. Мы же счастливы вдвоем, счастливы, как в раю.

— Но эти чертовы игры — от них никуда не деться.

— Так и должно быть.

Гэри страстно поцеловал ее, но что-то внутри него кипело и крутилось во все стороны, как оружие, которое стреляет наобум в окружающую кромешную тьму.

Глава 8

На следующее утро к нему в кабинет явился Юго — с раскрасневшимся лицом, круглыми глазами — и немедленно потребовал:

— Что ты можешь сделать?

— Э-э-э… По поводу чего?

— Ты что, не слышал новостей?! Гвардейцы штурмом взяли Бастион!

— Э-э-э… Вот как? — Гэри с трудом припомнил, что фракция далити устроила небольшое восстание и засела в каких-то укреплениях. Из-за этого восстания практически замерла торговля точно, Юго сам ему об этом рассказывал, и не один раз. — Я так понимаю, это локальный тренторианский конфликт, разве нет?

— Это для нас с тобой — «локальный конфликт»! — Юго размахивал руками, подкрепляя слова оживленной жестикуляцией. — А потом пришли гвардейцы. Безо всякого предупреждения! Убито около четырехсот человек. Их просто взорвали, без предупреждения, бластеры были включены на полную мощность!

— Удивительно, — сказал Гэри, надеясь, что в его голосе звучит хоть немного сочувствия.

На самом деле его нисколько не волновала ни одна из сторон — в этом конфликте или в каком другом. Он даже не интересовался, из-за чего, собственно, разгорались эти конфликты. Гэри не обращал внимания на бесконечную, неизменную изо дня в день мирскую суету, которая только утомляла рассудок, не принося никакого полезного опыта. Вся суть психоистории Селдона, соответствовавшей особенностям его личности, сводилась к тому, чтобы изучать климат, не обращая внимания на ежедневные изменения погоды.

— Можешь ты хоть что-нибудь сделать?! — кипятился Юго. — Что, например?

— Высказать протест Императору!

— Он не станет меня слушать. Это вопрос внутренней политики Трентора, и…

— Но ведь это оскорбление — и для тебя тоже.

— Возможно. — Чтобы не показывать, насколько на самом деле ему все это безразлично, Гэри добавил:

— По-моему, мне лучше всего было бы держаться подальше от…

— Но это сделал Ламерк!

Гэри удивленно уставился на него.

— Что?! У Ламерка нет никакой власти на Тренторе. Он — член Имперского Правительства.

— Ну, слушай, Гэри, сейчас никто уже не обращает внимания на это стародавнее разделение сфер власти. Оно давным-давно благополучно кануло в прошлое.

Гэри чуть не воскликнул: «Правда?!» — но, немного подумав, пришел к выводу, что Юго совершенно прав. Сам он просто не придавал должного значения долгому, медленному смещению сфер интересов имперских структур. Эти процессы были учтены в правой части его уравнений, но он никогда не думал об упадке в базовых местных структурах.

— Значит, ты считаешь, что Ламерк таким образом намеревается обрести влияние на Верховный Совет?

— Уверен на все сто! — Юго кипел от злости. — Эти типы страшно не любят, когда поблизости вертится какой-нибудь непокорный народишко. Они хотят, чтобы Трентор был благообразным и упорядоченным, даже если для этого им придется пройти по головам.

Гэри рискнул переспросить:

— Что, снова из-за вопроса о представительстве?

— Ты угадал, черт возьми! Мы, далити, живем по всему сектору Маскл Шоалз. И что же, получили мы там свое представительство? Как бы не так! Ни черта мы не получили! Приходится умолять и клянчить, словно милостыню…

— Я… Я постараюсь сделать все, что смогу, — пообещал Гэри, пытаясь успокоить Юго.

— А Император — он должен во всем разобраться и решить наш вопрос!

Гэри по собственному опыту знал, что Император ничем подобным не занимается. Императора нисколько не волновало, что творится на Тренторе, — до тех пор, пока под окнами его Дворца не начинали взлетать на воздух целые районы. Сам Клеон как-то сказал: «Я — Император Галактики, а не какого-нибудь городка».

Юго ушел, и почти сразу же засветился экран внутренней связи.

— К вам капитан имперских гвардейцев, сэр, — сообщила секретарша.

— Я же велел им оставаться снаружи!

— Капитан просил его принять, у него для вас сообщение. Гэри вздохнул. А ведь он собирался сегодня немного поразмышлять.

Капитан гвардейцев вошел чуть ли не строевым шагом и отказался сесть в предложенное ему кресло.