Демитрикая 2: Тени прошлого - Андрей Ра

в прострации, и собеседник меня решил не отвлекать, вскоре мозговитый проявил себя, чтоб пауза не затягивалась ещё сильнее. — Ты хряпнул что ли? Таким философом заделался.

— Ну, честно говоря, да, — усмехнулся Джони и достал из-за спины эльфийский бурдюк.

Я глотнул забористого эля, переданного мне спутником, собрался с силами. Ладно, нужно идти и закончить разговор. Благодарственно хлопнув здоровяка по плечу, я залез в телегу обратно. Теаромона сидела в углу, держась за голову и пренебрежительно скривившись, посмотрела на меня.

— Теа, я вернулся.

— Ты опять это сделал, — тихим голосом произнесла эльфийка.

— Прости, Чаиночка моя! — взмолился я и подошёл к ней. — Это была случайная вспышка, мне правда очень жаль, милая.

Я протянул руки к ней. Не знаю, то ли чтобы обнять, то ли чтобы взять её руки, хотелось почувствовать близость с ней, как раньше.

— Не трогай меня! — отмахнулась она и отползла подальше.

— Прости, милая, я правда не хотел… — Теа не дала мне договорить.

— Не хотел, хотел, случайность, не случайность, — огрызнулась она. — К чему вся эта жестокость? Как в одночасье вы стали столь бессердечным? Зачем ты так поступил с этими детьми?

— Ты права, но лишь отчасти. Я спас этих детей.

Я рассказал Теаромоне всю историю о спасении детей от хищных рыбёх и о плане Аски. Я надеялся, что Чаинка сможет понять, несмотря на всю свою злобу, что я сделал и что так лучше. Я их спас и не дал контроль над ними садисту-эльфоненавистнику. Да, всё прошло не так гладко, но я надеялся, что она сможет если хоть не простить, то хотя бы понять.

— Теаромона, прости-прости меня ещё раз, мне пришлось так сделать. Я не хотел, но ты не оставила мне выбора.

— Я⁈

— Милая, извини, немного не так выразился. Я не знаю, как бы оно получилось точно, но думаю, если бы ты меня поддержала тогда, то борьбы бы можно было избежать. Ты же понимаешь, что всё, что я там говорил, это лишь бутафория. Я нагонял страху, чтобы они согласились, но всё, как обычно, слилось в трубу.

— Правильно, вот ты всегда так, сначала извиняешься три тысячи раз, признаёшь свою вину, а потом появляется оговорочка. Но я как бы не один накосячил, чужая вина тут тоже есть, — ядовито бросила она мне в лицо обвинение. — Как я могу тебе доверять? Как мне тебя поддерживать⁈ Ты же — Маска. Только вот не одна маска, у вас десятки лиц и имён, чтобы скрыть истинное обличье монстра. Ты лживый прогнивший плод, оболочка которого уже протекает и выпускает свою желчь на всё, чего коснётся.

— Теа, — чуть повысив голос, оборвал я поток оскорблений от нее.

Обидно, да, друг? И не говори, Извилистый. Вроде только недавно всё было хорошо, потом не очень, а теперь совсем беда. Как-то резко это всё. Может, я чего не понимаю? Не, это недопонимание обоих. Один не понял, загнул палку, а второй пытается теперь ее выгнуть, но делает хуже. Нужно время для обмозгования этого всего. Думаешь? Да.

— Теа, да, я врун. Но ты же знаешь, я никогда не говорил лжи о серьёзных вещах. В чём смысл лгать, если эту ложь потом нельзя превратить в шутку? Чаинка, прошу, поверь мне, — она посмотрела на меня, но сразу же отвернулась.

— И жизнь мне ты тоже решил превратить в свою тупую шутку.

— Теаромона, да, я местами вёл себя мерзко и прошу прощения у тебя за всё. Ты же знаешь, мне приходилось и раньше поступать плохо, но лишь по нужде. Теа, я не люблю убивать и причинять боль. Ты же знаешь, но иногда другого выбора не остаётся.

— Выбор есть всегда, — небрежно обронила она, не смотря на меня.

Млять, моей же фразой. Сейчас должны звучать гудки, рёв зрителей и арбитр тянущимся голосом проорать в микрофон: «Уууууууделан!!!»

— Если дальше всё пойдёт по плану, то уже никто не пострадает, — произнёс я после недолгого молчания.

— А если нет?

Вновь воцарилось молчание, я не нашёлся, что ей сказать. Я упал на пол и растянулся, тупо уставившись в потолок. Мысли в голове роились в безумной потасовке, но победителя среди них так и не было.

— Не знаю, — ответил наконец я.

И вновь повисла давящая тишина, прерываемая скрипом колёс и другими фоновыми шумами снаружи. В этой тишине время невыносимо тянулось до бесконечности долго. Опять что-то непонятное и нелогичное сказанул… Типа того, мозговитый.

— Что вас связывает с Тоской? — спросила эльфийка спустя вечность.

— Она была моей учительницей, — ответил я, всё так же глядя в потолок. — Потом так вышло, что Верена меня подставила или не подставила. В общем, я влип в историю жуткую. Санминор был уничтожен мною, и многие погибли, меня эта мысль до сих пор преследует и давит морально. Мне тогда удалось заинтересовать ее в сохранении моей шкуры. Но всё пошло наперекосяк, и я потерял ещё одного друга… и… и… ещё, возможно…

Я так и не смог заставить себя сказать это вслух. Мне показалось или во взгляде Теаромоны на краткий миг появилось сочувствие и сопереживание? Даже если это было так, она быстро взяла себя в руки, и эта искра понимания пропала.

Я же почувствовал влагу на глазах. Не знаю, Извилистый, правда это или нет. Может, я вновь повёлся на тупой развод этой эссески, но… Ты понимаешь. Как никогда. Я ведь даже не знал об этом. Как мне теперь жить с мыслью, что я убил своего неродившегося ребёнка и его мать? Как мне не съесть себя при этом? На это у меня нет ответа, как и у тебя. Нас это ещё долго будет преследовать. Список пополняется. Сможем? Как мы сможем это осилить и не впасть в бездонную яму отчаянья? Возможно, нам остаётся лишь помнить. Внучка фермера, Люк Валентайн, неизвестная нам златовласка, Эммилия, тысячи или больше жителей Санминора. Девушка из кратера. Я чего-то не знаю? Да, это помнит только твоё подсознание. Не буду спорить. Джейджерин, Алиса. Мозг?… Думаю, подходящее имя для дочери. Ты прав, а если сын? Затрудняюсь ответить. Я тоже. Гретхен и Гретель… Извилистый, сколько жизней мы загубили, может, нам действительно нужно памятником в рощу проклятых. Жизнь непредсказуема, нужно найти свой шанс на искупление. Мне кажется, список