Знаменосец «Черного ордена». Биография рейхсфюрера СС Гиммлера. 1939-1945 - Роджер Мэнвелл

Гиммлеру, как мы знаем, всегда недоставало смелости и решительности, поэтому ему особенно импонировала жестокость Геббельса в применении власти. Если Геббельс принимал решение, то никакие страхи и сомнения не могли заставить его отступить. Если верить фон Овену, Геббельс часто задумывался о том, кто будет править Германией вместе с ним, если Гитлера лишат власти. Разумеется, это не могли быть ни Геринг, который бесстыдно пренебрегал своими обязанностями, ни Борман, которого Геббельс считал просто мелким карьеристом. Так почему бы не Гиммлер? В этом месте, как свидетельствует фон Овен, Геббельс обычно делал паузу, а потом произносил твердое «нет». В последнее время, считал он, Гиммлер стал слишком непредсказуемым и «своевольным» (eigenwillig). Действительно, мысли об измене – о ее возможности и о выгодах, которые сулил своевременный переход в другой лагерь, не оставляли Гиммлера до самой смерти Гитлера. Что касалось Геббельса, то он был вполне способен справиться с подобными соблазнами, даже если что-то подобное и приходило ему в голову, и дело было не только в твердости его характера. Просто Геббельс понимал то, чего не способен был постичь Гиммлер, – что без Гитлера таким людям, как они, не нашлось бы места в Германии.

Гиммлеру удавалось также поддерживать более или менее дружеские отношения с Борманом, которого Гудериан описывает как «коренастого, неповоротливого, неприятного, самодовольного и плохо воспитанного» eminence grise[12] Третьего рейха. Любовница Гиммлера Хедвиг подружилась с женой Бормана Гердой, матерью восьмерых детей, в которой муж души не чаял. В письмах, которые Борман регулярно отправлял домой, он называл Гиммлера «дядей Генрихом». В одном из ответных писем Герда написала мужу, как счастлива Хедвиг со своими детьми Хельге и Гертрудой в новом доме в Оберзальцбурге21, и что теперь, когда они стали соседями, старшие дети могут играть вместе. «Хельге намного выше нашего Хартмута, – пишет Герда, – но гораздо тоньше и стройнее. Фигурой и движениями он похож на Генриха, как Хартмут похож на тебя, но внешнее сходство уже исчезло. Однако девочка удивительно похожа на отца. Хедвиг показывала мне детские фотографии Генриха – у них просто одно лицо. Малышка растет большой и крепкой, и она такая милая…»

Это письмо было отправлено в сентябре, а уже в октябре Борман описывает Гиммлера в домашней обстановке: «Генрих сказал, что вчера вешал картины, занимался домашними делами и весь день играл с детьми. Он не отвечал на телефонные звонки и полностью посвятил себя семье». Борман также писал: «Дядю Генриха радует, что Хельге всеми командует – он видит в нем качества будущего лидера».

Герда видит в Гиммлере и своем муже преданных учеников, верой и правдой служащих своему учителю. «Ах, папочка, – пишет она Борману в конце сентября, – трудно представить, что произойдет, если вы с Генрихом не позаботитесь обо всем. Фюреру одному не справиться. Поэтому вы оба должны беречь себя, ведь фюрер – это Германия, а вы – его верные товарищи по оружию…»

Герда была, пожалуй, единственным человеком, кто совершенно искренне восхищался этими людьми. Вероятно, в этом было повинно нежное отношение Бормана, называвшего жену «милая мамочка», «радость моя», «сердце мое», «любимая» (так он обращался к ней в письмах). Впрочем, в своих посланиях Борман редко касался действительно серьезных проблем. Вот типичное письмо, в котором Борман описывает, как они с Гиммлером проводили время в Берлине:

«Вчера вечером я и Гиммлер ужинали вместе с Фегелейном и Бургдорфом. Признаться, мы до слез хохотали над этими двумя чудаками – они вели себя как расшалившиеся мальчишки. А ведь Бургдорфу уже сорок девять и он скоро станет генералом пехоты! Фегелейн рассказывал, что он чувствует, когда на него кричат по телефону… Оказывается, при этом ему кажется, что у него из ушей идет белый дым… Можешь представить, как нам было весело»22.

В других письмах Борман описывает новоиспеченного командующего в действии. Вот, например, письмо от 3 сентября: «Вчера Генрих Г. уехал на Западный вал[13], но мы несколько раз говорили по телефону. Он очень энергично взялся за новые обязанности командующего Резервной армией». В ответ Герда передала Гиммлеру через мужа записку со словами ободрения.

Письмо от 9 сентября гласило: «Я рассказал Г. Г., который звонит мне каждый день, как ты рада, что он находится там, потому что, по твоему мнению, это поможет решить все проблемы. Он был очень доволен и передавал тебе горячий привет…»

Узнав, что Гиммлер не может работать по ночам, как работали Гитлер и сам Борман, последний заметил: «Гиммлер пришел в ужас от нашего нездорового образа жизни. Он говорит, что должен ложиться спать не позже полуночи. А мы работаем до четырех утра, хотя утром спим немного дольше. Но так было всегда…»

Тридцать первого октября Борман пишет: «По моей просьбе дядя Генрих отправляется 3 ноября в Рур… чтобы навести там порядок».

Это письмо предшествовало попытке Гиммлера изменить в лучшую сторону положение на западном фронте, которая, однако, лишь продемонстрировала полную беспомощность рейхсфюрера СС в военных вопросах. Десятого декабря Гитлер назначил его командующим группой армий «Верхний Рейн», что оказалось полной неожиданностью для армейского руководства. Многие военачальники пытались понять, почему фюрер вообще доверил Гиммлеру этот пост. Мнение Гудериана на этот счет не только отражает точку зрения большинства, но и представляется наиболее близким к истине: судя по всему, к этому назначению приложил руку не кто иной, как Борман, стремившийся дискредитировать соперника и сознательно поставивший Гиммлера в такое положение, чтобы его некомпетентность как военачальника проявилась как можно ярче. Существует, однако, и другое мнение, согласно которому только через это назначение Гиммлер мог добиться превращения своей Резервной армии в полноценное боевое соединение, добывающее для рейха столь необходимые ему победы. Возможно также, что Гитлер, давно уже переставший доверять своим военным специалистам, решил, что этот преданный и энергичный человек преуспеет там, где генералы терпели одно поражение за другим.

Как ни странно, но это назначение не позволило Гиммлеру принять на себя руководство знаменитым контрнаступлением в Арденнах, спланированным Гитлером и порученным генералу войск СС Зеппу Дитриху, которому фюрер передал командование Шестой танковой армией для действий под общим руководством командующего западным фронтом Рундштедта. Не исключено, кстати, что назначение Гиммлера преследовало цель не дать ему вмешиваться в действия Дитриха. Рундштедт и без того весьма болезненно относился к вмешательству рейхсфюрера СС, который вел себя настолько бестактно, что позволял себе во время инспекционных поездок посылать ему приказы, подписанные «верховный главнокомандующий западного фронта»23.