Ароматы - Джоанна Кингсли

— Но рядом с моим кабинетом нет подходящих комнат, — ответила Ви, не касаясь проблемы акций.

Действительно, кабинет Ви был расположен в конце коридора, в стороне от других помещений, — Ви специально выбрала эту часть здания. Дверь кабинета была закрыта, как во время заседаний, так и в то время, когда Ви оставалась одна, — она любила уединение. Посетители входили через маленькую комнатку секретарши, — Илэйн вводила их к Ви через массивную дубовую дверь.

Окна большого кабинета Ви выходили на Пятую Авеню. Мебель была бразильская, из тикового дерева и грецкого ореха, обитая мягкой красной кожей. На светлых стенах висели приглушенных тонов ковры. Маленькие деревца — лимон, пальма и эвкалипт — освежали воздух, а яркие картины и фотографии оживляли строгий декор. Здесь были гравюра Миро, картина Ротко, фотография полки с разноцветными флаконами в салоне Чандры. Общий стиль был сдержанным и изысканным.

— У меня будет свой кабинет. Я не собираюсь сидеть за столом среди младших служащих. И обучать меня не надо — я обучусь всему сама.

— Но ты ничего не знаешь о парфюмерии! — с отчаянием воскликнула Ви.

— И не надо. Зато я знаю бизнес! — Марти яростным взглядом бросала вызов сестре.

— Это нелепо!

— Вот как! — криво улыбнулась Марти. — Почему же?

Ви поискала в уме аналогию, — это был ее способ уяснить для себя проблему. Она сама не знала об этой особенности своего мышления, пока ее не заметила Илэйн, а потом Майк.

Майк объяснял так: это тяготение к аналогиям возникло из ее профессии — обонятельное впечатление парфюмеру приходится переводить на язык образа.

— Ты похожа на генерала, изучившего тактику и стратегию, но не имеющего представления о поле, на котором ему предстоит сражаться, — сказала Ви.

Марти по-прежнему натянуто улыбалась. — А ты не беспокойся, я знаю, где разыграется битва. И тактику сражения разработаю мгновенно, вот увидишь, — закончила она, выбегая из комнаты.

Ви не удерживала ее. Пусть попробует и увидит, что знание бизнеса и знание парфюмерии — не одно и то же. Ее заносчивость как рукой снимет, когда она обнаружит, с каким изменчивым и ускользающим продуктом имеет дело. Здесь требуется тонкое обоняние. Для бизнеса нужна хорошая голова, она пригодится и в парфюмерии, но без носа в парфюмерии делать нечего.

Марти с головой окунулась в работу. Она наблюдала, читала, расспрашивала, работала по восемнадцать часов без перерыва, проявляя способность к предельной самоотдаче и, казалось, не нуждаясь в отдыхе. Ее стремление познать все досконально, восхищавшее профессоров колледжа, блестяще проявилось в парфюмерии.

Она несколько раз посетила все лаборатории и фабрики «Джолэй», наблюдала за процессом синтезирования ароматов. Узнала, что духи содержат двадцать — двадцать пять процентов аромата, а одеколон — максимум шесть. Марти наблюдала за работой смесителей — ингредиенты по стеклянным трубкам сливались в большой сосуд, откуда жидкость поступала во вращающиеся барабаны — смесители, а из них направлялась на дистилляцию. Розлив по флаконам, их запечатывание, упаковка в картонные футляры производилась на других фабриках, которые находились на расстоянии четырех миль. Затем духи помещали в картонные ящики, покрытые тонкой жестью.

После целого дня «полевой работы» Марти по вечерам часами просматривала записи, и ее цепкая память вскоре усвоила все ингредиенты духов и их специфику.

Она вела беседы с агентами по продаже, бухгалтерами, химиками, научилась классифицировать запахи по десятичной системе: цветочный, зеленый, восточный, фруктовый и другие, выявляя в духах ведущую ноту. Она уже знала наизусть основные формулы и освоила научные термины для НАМ (новых ароматических материалов).

Марти использовала в эти месяцы всю свою исключительную энергию, которая позволила ей за пять месяцев в совершенстве освоить французский язык, блестяще окончить колледж и школу бизнеса. За два месяца Марти досконально изучила парфюмерию и знала дела фирмы «Джолэй», как никто, — она была уверена, что уже превзошла и Ви.

За это время сестры почти не виделись. Марти стремилась все изучить сама и обходилась без помощи сестры. Она не избегала ее, просто у нее не было времени на встречи. Ви заняла выжидательную позицию. Она решила, что трения, возникшие в первый день, объясняются тем, что Марти почувствовала себя чужой и заняла оборонительную позицию; когда она «притрется», отношения непременно смягчатся.

Ви со всех сторон слышала об энергичной деятельности Марти.

— Держись начеку, не то она подставит тебе ножку, — сказал Майк Парнелл, когда они отмечали двадцать девятый день рождения Ви в ресторане у Бруклинского моста. За рекой виднелись здания Нижнего Манхэттена.

— Ты никогда не доверял Марти, — заметила Ви.

— Не доверяю и сейчас. Она рвется к власти.

— Может быть.

Майк не убедил Ви. Она продолжала мечтать о совместной работе сестер-партнеров на благо фирмы «Джолэй».

— Но ведь и я честолюбива.

— Она честолюбива по-другому, — настаивал Майк. — Она не успокоится, пока не собьет тебя с ног.

— Ты драматизируешь проблему, — с досадой сказала Ви.

— Хорошо, если так, золотко. Я вовсе не хочу расстраивать тебя, особенно сегодня, в день твоего рождения. За тебя! — сказал он, поднимая бокал. — За несравненную Ви, свет моей жизни.

Ви чокнулась с ним, улыбаясь.

— Преувеличение — в крови у ирландцев, парень. Такие уж вы. Скажешь, нет?

Он ухмыльнулся, пожав плечами, словно школьник, которому выговаривают взрослые, а он знает, что прав. Ви была для него прекраснейшей из женщин, недоступной принцессой с волосами цвета шампанского и глазами, словно топаз. Он был ее рыцарем и всегда горел желанием защитить ее от опасности.

— Марти жесткая, но в то же время добрая. Мы непохожи, хотя и сестры, но можем уважать друг друга. Ты ее не знаешь, Майк, — настаивала Ви. — У нее было трудное детство. Я не заменила ей мать, потому что была слишком юной. Наверное, я обижала ее.

— И всю оставшуюся жизнь ты будешь компенсировать ей эти детские обиды? — резко сказал Майк. У него тоже была сестра, которую он вынужден был опекать с тех пор, как начал зарабатывать.

— Мне не кажется, что я делаю что-то особенное. Родные всегда помогают друг другу, — отрезала Ви. Щеки ее вспыхнули румянцем, и она рассерженно выпалила: — И не суйся не в свое дело!

Он отвернулся, чтобы скрыть свой гнев. Если Ви желает изображать из себя святую великомученицу — пусть! Да ну ее к чертям. — Да, мадам, — пробормотал он притворно жалобным тоном. — Впредь я буду знать снос место.