Дорога в прошедшем времени - Вадим Бакатин

Тем не менее 18 октября я искренне радовался вместе со всеми… Работа по согласованию нового текста Союзного договора шла достаточно успешно. И некоторые лидеры республик, в частности Назарбаев, шли в вопросе о сохранении общих координационных и управленческих структур даже дальше самого Горбачева.

Как частный аргумент в пользу Союза я расценил и единодушное решение Госсовета о создании вместо КГБ Межреспубликанской службы безопасности, основанной на принципах не команд, а сотрудничества, координации. У меня начали отлаживаться контакты с республиками. Очень полезными они были с Россией. Проблемами межреспубликанских, межнациональных отношений, как мне представляется, разумно и взвешенно здесь занималась Галина Васильевна Старовойтова. Обмен информацией с ней еще раз продемонстрировал, что зачастую российские политики склонны руководствоваться не документами, не истинным положением дел, а эмоциями, почерпнутыми из средств массовой информации.

Очередная запущенная «нашими» телесекундная утка, например, по поводу агентуры, якобы переданной Бакатиным эстонцам, сразу вызывает вполне понятное возмущение в политических кругах, способствует усилению настроений побыстрее избавиться от этого «вредного» центра. Г.В. Старовойтова никогда таким политиком не была. Прежде чем «возмущаться», она считала необходимым выслушать вторую сторону, тем более когда порядочность первой вызывает сомнение.

1 ноября было очередное заседание Политсовета. Разговор о том, что Ельцин за Союз, что Назарбаев прислал свой вариант статьи, где более четко трактует обязанности и права центра. О том, что надо всемерно поддерживать Ельцина. Опять сетовали, что нет механизмов влияния на процессы. Кое-кто говорил о близкой диктатуре. Сетовали на отсутствие экономической программы у россиян и республик.

Тем не менее в ноябре все по-прежнему исходили из того, что у Союза или Содружества были шансы на выживание. Идея сохранения межреспубликанского единства в какой-то форме не вызывала открытых возражений у лидеров республик, продолжала пользоваться широкой общественной поддержкой.

27 ноября, менее чем за десять дней до исчезновения СССР, были опубликованы результаты опроса, проведенного фондом социально-политических исследований. Они показали, что по сравнению с 17 марта, когда 73 процента граждан на референдуме проголосовали за сохранение Союза, настроения избирателей не изменились. По данным опроса, в городах РСФСР, Казахстана и Украины за Союз высказались 75 процентов ответивших. В Москве число его сторонников возросло с 50 до 81 процента, в Киеве – с 45 до 60 процентов.

11 ноября на заседании Госсовета М.С. Горбачев выступил перед президентами с короткой речью, в которой сквозила боль. Его трудно было узнать. Вдруг он заговорил о том, что мы теряем время, являемся заложниками конъюнктурных политических страстей. Мы должны ответить людям, снять их тревогу и беспокойство. Кое-кто хочет столкнуть центр и республики, уничтожить центр, уничтожить Союз. Он заявил, что не держится за свое место и готов уйти. Но пришло время занимать позицию. Предложил не разъезжаться, пока не договоримся.

14 ноября в Ново-Огареве участники заседания Госсовета СССР в принципе согласовали текст Договора о Союзе Суверенных Государств. В нем предусматривалось конфедеративное устройство Союза, всенародное избрание президента ССГ, принцип двойного суверенитета – и Союза, и образующих его республик – при наделении республик статусом полноправных субъектов международного права, сохранение союзного правительства и единства Вооруженных сил. Предполагалось, что текст договора в сочетании с принятой на сентябрьском съезде народных депутатов Декларацией прав человека станут достаточной заменой Конституции СССР, надобность в которой таким образом отпадает. Теперь предстояла окончательная редакция документа, его обсуждение в парламентах республик и еще одно рассмотрение Госсоветом.

Мне довелось присутствовать на этом ново-огаревском заседании, которое состоялось 25 ноября.

К двенадцати часам собрались в старинном особняке, расположенном в величественном подмосковном парке. Было ожидание чего-то значительного. Много журналистов, с которыми, правда, обращались, на мой взгляд, не очень цивилизованно – гоняли с места на место.

Горбачев сразу предложил простую схему – идти по тексту. Ельцин, который сидел рядом с ним, подал короткую реплику, что, мол, к сожалению, в тексте появились какие-то новые формулировки, о которых не договаривались. Горбачев мягко на это среагировал: «Ну, ничего… Дойдем до них – обсудим. Итак – ССГ. Ни у кого не возникает?..» «Возникло» у кого-то: СЕАР (Союз Евроазиатских Республик), но – отвергли.

Ельцин снова настаивает на том, чтобы вернуться к началу обсуждения. Он говорит, что речь должна идти не о конфедеративном демократическом государстве, а о конфедерации демократических государств. Горбачев: «Не вижу смысла…» Борис Николаевич говорит, что тогда он при парафировании приложит протокольное заявление.

Михаил Сергеевич: «…это – бессмыслица». Ельцин не соглашается с такой оценкой и говорит, что Верховный Совет России не утвердит договор. Горбачев говорит, что «утвердит», и начинает вспоминать, как он был в Иркутске и как народ за Союз…

А я вспомнил другое. Как еще совсем недавно все хотели подписать новый Союзный договор на конфедеративной основе, а Горбачев вместе с Лукьяновым сопротивлялся этому: «Ни в коем случае. Только – федерация!

Мы еще не жили в федерации… Поживем, а там видно будет…»

Но так и не пожили… Теперь уже и конфедеративное государство не устраивает тех же, но очень изменившихся лидеров, как правило, бывших членов политбюро ЦК КПСС.

На этом историческом заседании М.С. Горбачев еще раз попытался сохранить шаткую конструкцию единого государства, которую, казалось, ему удалось скроить на обломках партийно-государственного тоталитаризма. Однако Госсовет так и не парафировал Союзный договор. Вместо этого он был направлен Верховным Советам государств, выражавших желание образовать новый Союз, которым предстояло обсудить его и вынести решение – одобрить или отклонить. Открытый для «творческого усовершенствования» проект отправлялся в непредсказуемое парламентское плавание, откуда он мог уже не вернуться… И – не вернулся.

На заседании 25 ноября я взял слово только один раз, чтобы задать руководителям республик «свой» вопрос о том, каким им видится будущее структур безопасности. Мнение всех присутствовавших президентов и председателей Верховных Советов было однозначным: межреспубликанские органы безопасности следует обязательно сохранить. МСБ, Центральная служба разведки, пограничники и другие «отпочковавшиеся» от КГБ структуры найдут достойное место в будущем Союзе. На том и расстались.