Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

— Не бойтесь меня, — прошептал ей на ухо Генрих. — Я знаю, чем порадовать даму, как и подобает джентльмену.

Его борода грубо колола ей висок. Анна почувствовала, как король прильнул к ней всем телом, и внутренне сморщилась, когда он задрал ей ночную рубашку и отбросил в сторону простыню и покрывало. Неприятно было лежать перед ним нагой, но протестовать она не смела. Ее долг — подчиняться мужу во всем, отныне и навсегда. Мать, покраснев, сказала так, внушая Анне необходимость быть верной и любящей женой.

С Отто все было бы совсем по-другому! Но нет, нельзя сейчас о нем думать.

Генрих поцеловал ее в губы, от него пахнуло вином, а потом она ощутила, как его рука путешествует по ее телу — жадно лапает груди, спускается вниз, к ягодицам, скользит по животу. Там она остановилась, и Генрих отстранился; в мерцающем свете догоравших в очаге поленьев его глаза рыскали по телу Анны. Она вся сжалась под этим пристальным взглядом. Неужели он заметил?

Немного погодя Генрих убрал руку и лег на подушку.

— Увы, мадам, — пробормотал он, — кажется, я действительно выпил слишком много вина, меня клонит в сон. Я приду к вам снова следующей ночью.

Минуту назад он вовсе не казался сонным.

— Я чем-то обидела вашу милость? — в ужасе прошептала Анна.

— Чем вы могли меня обидеть? — спросил он, в его глазах отражались пляшущие язычки пламени очага.

Анна испугалась, — вдруг в вопросе короля кроется какой-то потаенный смысл?

— Я хочу только одного — радовать вас.

Генрих с трудом поднялся с постели, потянулся за своим халатом и ответил:

— Я это знаю. Если вы хотите порадовать меня, Анна, ложитесь спать. Спокойной ночи.

Он подвязал поясом халат, прошел к двери и бесшумно закрыл ее за собой.

Король догадался. Анна была в этом уверена. Но он ничего не сказал. Вероятно, был слишком шокирован. Кто мог ожидать, что принцесса из благородного герцогского дома скрывает столь мрачную тайну? Вдруг Генрих подумал, что ему подсунули опороченную невесту, обманули и выставили дураком? Она почувствовала, что король старательно подбирал слова. Генрих не знал, как реагировать, что сказать или сделать. Но он поймет, когда переспит с этим. Анна ни секунды не сомневалась, что это не сойдет ей с рук.

Утром она проснулась рано. Все было как будто в тумане. Она перевернулась на спину и лежала в напряженном ожидании, что в любой момент услышит шаги пришедшей за ней королевской стражи.

В семь часов в спальню деловито вошла матушка Лёве.

— Доброе утро, ваша милость, — сказала она, открывая занавески, и улыбнулась Анне. — Вы не поделитесь со мной? Все прошло хорошо?

— Нет, — прошептала Анна, и слезы потекли по ее лицу. — Он догадался. Я знаю, он догадался! Он трогал меня и смотрел… Потом остановился и сказал, что устал. И ушел от меня. О Боже, что со мной будет?

Матушка Лёве села на кровать и обняла Анну:

— Тише, дорогая. Это меня вовсе не удивляет. Его уход может вовсе не означать того, о чем вы подумали.

— Как это? — Анна попыталась сесть.

— Прошлой ночью, после того как вас уложили в постель, мы с Сюзанной не ложились, и несколько английских леди были в дружелюбном настроении. Мы выпили немного вина, леди Рочфорд слегка развеселилась и сказала нам, что у короля мало мужской силы, он, вероятно, бесполезен в отношениях с женщинами.

— Она так сказала? Откуда ей знать?

— Ее покойный муж был братом королевы Анны.

Анна мысленно сопоставила факты.

— Его казнили за инцест с ней.

Матушка Лёве поджала губы.

— Герцогиня Ричмонд шепнула мне потом, по секрету, что обвинения против него выдвинула сама леди Рочфорд.

— Зачем она это сделала?! — Анна пришла в такой ужас, что почти забыла о своих собственных затруднениях.

— Может быть, ревновала к любви между братом и сестрой.

— Какой любви? Кровосмесительной?

— Кто знает? Большинство людей здесь не хотят говорить о том, что случилось. Леди Рочфорд сказала только, что, по словам королевы Анны, король импотент.

— Но у него есть сын от королевы Джейн.

— Анна, я уже давно потеряла своего супруга, но пробыла замужем достаточно времени, чтобы понять: мужское желание зависит от здоровья и настроения. Оно может быть непредсказуемым.

Анна ощутила, как по ее венам мягким теплом разливается облегчение. Конечно, такому властному мужчине, как король, невероятно унизительно страдать импотенцией. Может быть, он боялся этого брака так же, как она! И все же он был в возбуждении, она это чувствовала. Неужели вид ее тела лишил Генриха мужской силы?

— Он хотел меня, я знаю, — сказала она, чувствуя, что щеки у нее вспыхнули. — Но когда коснулся моего тела и посмотрел на него, остановился и сказал, что слишком много выпил.

— Вот именно, — кивая, проговорила матушка Лёве. — Вино может привести мужчину к неудаче в постели, особенно при таком здоровье, как у него. Нога сильно беспокоит короля, это видно. Что не способствует пробуждению желания. Анна, вы должны набраться терпения. Ведите себя так, будто все в порядке. Изображайте невинность. И радуйтесь, что сегодня вам не нужно появляться при дворе. А теперь вытрите глаза, и когда вы успокоитесь, я позову ваших дам, они помогут вам одеться. Они не должны видеть вас такой. Представьте, какие поползут слухи!

Анна лежала и пыталась унять трепещущее сердце. Может быть, поведение короля никак не связано с ней. Если он был не способен к любви, пускай; она будет избавлена от его объятий. Но она не забеременеет, и ее, без сомнения, станут винить в этом. Пойдут мрачные разговоры о наследнике, невозможность родить детей и для нее самой станет большой печалью: она не сможет заменить того, потерянного ребенка; но это лучше, чем пережить публичный позор.

Заставив себя встать, Анна стойко вынесла услуги своих помощниц, размышляя, придет ли повидаться с ней король. Она надеялась, он не забудет про обычай Brautstückes; это подтвердило бы его внимательное отношение к ней. Однако надежды не оправдались: никто не пришел — ни сам король, ни его посланец с подарками.

Анна сидела в своих личных покоях и пыталась сосредоточиться на вышивке — она копировала орнамент в технике Kreuzstich[106] по книге, которую привезла с собой из Клеве. В последний раз Анна открывала ее в Дюссельдорфе… На Анну нахлынули воспоминания о родной стране и обо всех, кого она любила и потеряла. Слеза упала на лежавшую у нее на коленях ткань.

Так не пойдет! Она должна выглядеть счастливой невестой. И пусть никто не догадывается, что не все у нее идет гладко. Нужно как-то отвлечься. Анна спросила Сюзанну и Маргарет Дуглас, не прогуляются ли они с ней по ее личному саду. Обе радостно закутались в меха, натянули перчатки и вышли вместе с ней в маленький, уединенный, замерзший садик. Они прошли мимо аккуратных прямоугольных цветочных клумб с низкими оградками и полосатыми столбами по углам, на которых сидели фигуры геральдических животных. Прогулялись по дорожкам между ними, беседуя о свадьбе и вчерашних великолепных торжествах. Анна старательно изображала восторг и признательность.

В тот день Генрих так и не показался в покоях супруги. Во время обеда явился его подавальщик блюд, чтобы пожелать Анне от имени короля приятной трапезы.

— Он будет приходить каждый день, мадам, — объяснила герцогиня Саффолк. — У короля в обычае присылать его.

Когда Генрих не пришел разделить с ней ложе, Анна не знала, испытывать ей облегчение или страх. Радуясь, что осталась одна, она позвала Сюзанну спать с ней рядом на тюфяке.

— Мне нравится леди Маргарет, — сказала она. — Странно, что эта женщина до сих пор не замужем. Наверняка она — ценный приз для любого мужчины.

— Мадам, она влюбилась в Томаса Говарда, младшего брата герцога Норфолка, — ответила ей Сюзанна. — Они тайно заключили предварительное соглашение о браке, что было глупо, потому что леди Маргарет — племянница короля и ему решать, за кого она выйдет замуж. В результате их обоих отправили в Тауэр — ну и скандал был! — и приговорили к смерти.