"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

Чуть поодаль горел костерок, в дыму которого подкапчивалась готовая «ушастая валюта». Маленькая человеческая голова была туго стянута за шею тонким прочным шнуром. Конец шнура привязан к рогатой ветке.

У костра сидели двое. Оба дикаря тоже возились с жутковатыми «поделками». Один зашивал на вываренном и смятом человеческом лице веки и губы. Другой потряхивал в волосатом кожаном мешке, лишь отдаленно напоминавшем голову, горячую мелкую гальку.

— Что за… — начала было Наташка, но так и не договорила. Брезгливо скривилась, передернула плечами. Ага, даже ее проняло.

— Новички? — хмыкнул дикарь, трясший дымящуюся гальку.

Опустив кожаный мешок на землю, он начал аккуратно разминать и разглаживать сморщенное лицо. Мертвое лицо под его пальцами принимало нормальное человеческое выражение. Насколько нормальным вообще может быть лицо, отделенное от черепа.

— В этом деле — да, новички, — ответил Дед.

И снова повернулся к гостям:

— Это очень древний, но живучий обряд, — пояснил Дед с видом опытного экскурсовода. — Еще в прошлом веке его практиковали племена даяков с Борнео и индейцы-шуары, жившие в верховьях Амазонки.

Ну что ж, спасибо за познавательную информацию. Борис не произнес ни слова. Казалось, стоит только открыть рот — сразу вырвет. Наташка тоже предпочла промолчать.

Дед любовно погладил сушеную голову, висевшую над костром.

— Шуары называли такие вещицы тсанса.

Ну-ну… Борис поморщился. О-о-очень полезное знание!

— Сначала нужно выварить кожу, потом — зашить разрез на затылке, глаза и рот, закрыть нос и уши, — продолжал просвещать их Дед. — Раньше считалось, что это защищает от мести духа убитого. Но у нас-то тут все проще. Латаем дырки, чтобы набивка не высыпалась. Потом надо вычистить и высушить голову изнутри. Для этого сюда вот, в отверстие на шее, насыпается горячий песок или мелкая галька. Под воздействием тепла кожа сохнет и равномерно усаживается. В конце концов голова становится размером с кулак — компактной, легкой, удобной для хранения и переноски. Только в процессе сушки нужно постоянно разглаживать лицо, чтобы сохранить человеческие черты. Ну и чтобы татуировка не сминалась. Кстати, при варке и сушке головы хэдовские татуировки проступают особенно хорошо.

Об этом можно было и не говорить. Это и так было ясно. Тонкие, словно выжженные лазером, бесчисленные разноцветные линии, образующие переплетение хэдхантерских крестов, уменьшившись вместе с головой-тсанса, очень четко выделялись на человеческой коже.

— Тут ведь главное что? — все не умолкал Дед. — Главное, чтобы было видны хэдхантерские знаки. И чтобы любому сразу стало ясно: это настоящая «валюта», не подделка какая-нибудь. А то были тут у нас одно время деятели… Резали головы абы кому и сами пытались наколоть метки. Но это дохлый номер. Вручную такой рисунок не нанести, а хэдовской татуировальной машинки у нас нет. И потом, краски нужны особые. Но я отвлекся… Когда все готово, тсансу нужно набить песком или мелкими камнями, потом затянуть отверстие на шее, натереть специальным раствором и немножко подкоптить. Она станет как деревянная.

Дед говорил не просто со знанием дела. Он говорил с нескрываемой любовью к этому жутковатому, в общем-то, делу.

— А к чему вообще такие сложности? — услышал Борис хриплый голос Наташки. — Не проще ли было просто срезáть куски кожи с татуировкой? Ну со лба, например. И в качестве «валюты» использовать их.

— Сразу видно дилетанта, — улыбнулся Дед. — Во-первых, клок кожи еще не доказательство того, что ее хозяин мертв. Во-вторых, часть татуировки — это всего лишь часть татуировки. Небольшой ее фрагмент подделать все-таки проще, чем рисунок на всей голове. В-третьих, срезанный лоскут быстро ссыхается и скукоживается. Потом будет трудно доказать, что у тебя настоящая «валюта», а не фальшивка. А тсанса — это ж совсем другое дело.

Дед вздохнул:

— Хлопотная, конечно, работенка. Но оно того стоит. И потом… ты только погляди, какая прелесть! Какая стильная вещица!

Дед снова погладил висевшую над костром голову.

— Разве с этим сравнится какой-нибудь лоскуток кожи?

«Псих! — подумал Борис. — Да это же конченый псих!»

Глава 21

— Дед, а кем ты был раньше? — осторожно спросил Борис.

— Раньше?

— Ну да, до того, как заварилась вся эта каша с кризисами?

— Таксидермистом, — усмехнулся Дед.

— Кем-кем? — не понял Борис.

— Чучельником.

Вот откуда такие широкие познания по столь узкому вопросу!

— Я в свое время изучал разные методы консервации.

Ага, и даякско-шуарские, надо полагать, тоже.

— Интересно мне все это было.

По губам Деда скользнула ностальгическая улыбка.

Ну теперь-то все понятно! Дед попросту влюблен в утраченную профессию. И когда появилась возможность с пользой для дела реанимировать былые навыки… М-да, такому дай волю — он не то что из хэдовских голов — из хэдов целиком чучела делать начнет.

— Кстати, это я рассказал Вану, как изготовляется тсанса, — не без гордости добавил экс-чучельник.

Борис вспомнил, что хотел расспросить Деда о китайце, возглавившем дикарский Союз.

— Слушай, Дед, а кто он вообще, этот Ван?

Дед усмехнулся:

— Ван это Ван.

Исчерпывающе! И понимай как хочешь! Борис надулся.

— Ван — обычный человек, — вновь заговорил Дед. Как показалось Борису, тщательно подбирая слова. — Не лучше многих. Может быть, хуже. Просто он сумел оказаться в нужном месте…

— Знаю-знаю, — скривился Борис, — в нужное время.

— И что самое главное — с нужной идеей. Что бы там ни было, но Ван — голова! Все происходящее сейчас он спланировал заранее. Поэтому именно он и стоит во главе нашего Союза.

Помолчав немного, Дед добавил:

— В свое время у меня хватило ума не идти против Вана, а поддержать его.

— Для тебя, наверное, многое изменилось после того, как твой клан вошел в Союз? — спросил Борис.

Дед улыбнулся:

— Все изменилось. И ничего. Я больше не являюсь вождем своего клана, а считаюсь представителем Союза. Я теперь служу не клану, а Вану. Я отчитываюсь перед ним, докладываю ему обо всем, что узнаю, исполняю его приказы и отдаю свои от его имени. Но я по-прежнему руковожу своими людьми. И они по-прежнему подчиняются мне. Когда Ван далеко, изменения почти не заметны. Но даже когда он далеко, он в любую минуту может вмешаться.

Дед покосился на палатку, над которой торчала антенна радиостанции.

— А сейчас он далеко? — спросил Борис.

Дед неопределенно пожал плечами:

— Не так чтобы очень далеко, но и не близко.

И неожиданно сменил тему разговора:

— Ладно, давайте сюда свою добычу, что ли.

Дед взял у Бориса и Наташки хэдхантерские головы. Положил обе перед диким, уже зашившим глаза и рот на смятом человеческом лице.

— Теперь займись этим, — приказал Дед.

Дикарь молча кивнул и подкатил головы к себе.

Вытащил из ножен на поясе нож. Уверенным движением рассек затылки.

Борис сжал губы. Он уже наблюдал за процедурой снимания кожи с головы. Ничего приятного в этом не было.

— Не переживай. — Дед истолковал его реакцию по-своему. — У нас не воруют. Здесь все на виду. Вернетесь — получите по готовой тсансе.

«Вернетесь?» Борис удивленно поднял бровь.

— Разве мы куда-то собираемся?

— А разве вас кто-то спрашивает? — со снисходительной улыбкой вернул его на грешную землю Дед.

Ну да, они же с Наташкой теперь вроде как члены группы Корня. А группа отправляется на задание. Ей надлежало остановить хэдхантерскую колонну с живым товаром.

— Хотя… с вашей «валютой» можно поступить и иначе. — Дед заговорщицки им подмигнул. — Извиняюсь за нескромный вопрос, но вы вообще кто?

— В каком смысле? — не понял Борис.

— Ну. — Дед неопределенно махнул рукой. — Друг другу кем приходитесь? Типа, муж и жена?