Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

они только, подумалось Ролло, набрались такой дерзости? Ведь это все равно что вставлять современные окна в стены храма. Истина устремлена в вечность, как и сам собор.

Фицджеральды миновали огромные арки западного фасада. Внутри казалось даже холоднее, чем снаружи. Как и всегда, длинный неф с его упорядоченными, будто прочерченными по линейке рядами колонн и арок заставил Ролло восхититься устройством мироздания, кое было воздвигнуто и управлялось логикой Божественной воли. В дальнем конце нефа тускло сверкало озаренное зимним солнцем большое витражное окно, цветное стекло которого изображало, как все закончится: Господь восседал на престоле, верша суд Последнего дня, злодеев подвергали мучениям в преисподней, а праведники вступали на небеса.

Семейство не успело дойти до своих мест прежде, чем началась служба. С расстояния они наблюдали за священнослужителями у алтаря. Фицджеральдов окружали прочие важные и влиятельные семьи города, включая Уиллардов и Кобли, а также местная знать, среди которой выделялись лорд Ширинг и его сын Барт и лорд и леди Брекнок.

Распев навевал уныние. Вековая традиция чарующего хорового пения в соборе Кингсбриджа оборвалась с закрытием аббатства, когда хор был распущен. Бывшие монахи затеяли собрать новый хор, однако былое очарование пропало. Им никак не удавалось воссоздать поистине фанатичную дисциплину и праведный пыл прежних хористов, что посвящали жизни истовому прославлению Господа посредством великолепной музыки.

Паства привычно ожидала наиболее значимых мгновений службы, в частности, освящения опресноков, и вежливо слушала проповедь епископа Джулиуса, но большую часть времени прихожане негромко переговаривались между собой.

Ролло с раздражением отметил, что Марджери улизнула от своих и о чем-то оживленно болтает с Недом Уиллардом; перья на ее шляпке раскачивались туда и сюда, вторя движениям головы. Нед тоже принарядился для мессы, надел свой синий французский плащ и явно млел рядом с сестрой Ролло. Эх, двинуть бы ему, чтобы знал, как себя вести…

Сам Ролло, почти в отместку, заговорил с Бартом Ширингом, сказал тому, что все рано или поздно закончится как надо. Еще они обсудили войну. Потеря Кале сказалась не только на торговле. Королева Мария и ее муж-чужестранец на глазах лишались былой поддержки. Ролло сомневался, что англичане примут нового государя-протестанта, но дела Марии Тюдор не приносили пользы и славы католической вере.

Ближе к концу службы к Ролло подступил Дэн, мясистый сынок Филберта Кобли. Ролло был уверен, что эти пуритане явились в собор исключительно по обязанности; им наверняка претили все эти статуи и картины, они бы с удовольствием морщили носы всякий раз, когда прихожан достигал запах ладана. Самого Ролло поистине бесило, что какие-то люди — невежественные, необразованные, тупые людишки — смеют притязать на собственное мнение касательно веры. Если это глупейшее поветрие распространится, мир падет, погрязнув в грехе. Нет, людям нужно указывать, как поступать, нужно их наставлять.

Вместе с Дэном пришел жилистый, словно просоленный морем и ветрами, мужчина по имени Джонас Бэкон; он был из тех моряков, кого частенько нанимали кингсбриджские купцы.

— У нас есть груз, и мы хотим его продать, — сказал Дэн. — Тебе интересно?

Арматоры вроде Кобли нередко продавали свои грузы заранее, порой распределяя партии по четвертям или осьмушкам, чтобы привлечь побольше покупателей. Таким образом они находили средства на оплату плавания и заодно делили риски, иначе им пришлось бы все брать на себя. Иногда те, кто вкладывал деньги, получали вдесятеро больше, чем вложили, но и могли потерять вложенное до последней монеты. Раньше, когда дела обстояли лучше, сэр Реджинальд не чурался такой практики и сколотил приличное состояние.

— Может быть, — ответил Ролло. Разумеется, он лукавил: у отца не было свободных средств на покупку груза. Но Ролло хотелось разузнать, о чем идет речь.

— «Святая Маргарита» возвращается с Балтики. Ее трюм набит мехами, которые потянут больше, чем на пятьсот фунтов. — Дэн помялся. — Могу показать грузовую ведомость.

Ролло нахмурился.

— Откуда ты знаешь, что судно еще в море?

Вместо Дэна ответил Бэкон, чей хриплый голос выдавал морского волка, привыкшего перекрикивать ветер:

— Я обогнал «Маргариту» у голландского побережья. Мой «Ястреб» резвее. Я потолковал со шкипом. Они собирались встать на мелкий ремонт, но судно будет в Куме через пару недель.

О Бэконе ходила дурная молва — как, впрочем, и о большинстве моряков. На своих кораблях, далеко от суши, они были сами себе хозяевами, никого не слушались, воровали, грабили и убивали. Однако этот рассказ звучал убедительно.

Ролло кивнул и вновь повернулся к Дэну.

— Почему вы торопитесь продать груз?

Круглое белое лицо юноши отразило замешательство.

— Мы… Нам нужны деньги на другое.

Естественно, он не признается, на что именно. Обычное дело: если подворачивается хорошая деловая возможность, никто не станет делиться с прочими, не то они опередят. Но все же Ролло продолжали терзать сомнения.

— С вашим грузом что-то не так?

— Нет, все в порядке. Мы даже готовы гарантировать цену в пятьсот фунтов, а вам продадим за четыре сотни.

Сумма была велика. Зажиточный крестьянин, владеющий землей, мог заработать пятьдесят фунтов в год; успешный торговец из Кингсбриджа гордился бы годовым доходом в две сотни фунтов. Словом, четыреста фунтов откровенно пугали — но заведомая прибыль в сотню фунтов через две недели сулила редкую возможность.

Вдобавок эти деньги покрывали семейные долги Фицджеральдов.

К сожалению, у них не было четырехсот фунтов. Не было даже четырех.

Тем не менее Ролло сказал:

— Передам отцу. — Он был уверен, что денег взять неоткуда, но сэр Реджинальд оскорбится и разгневается, если выяснится, что его сын стал вести дела от имени семьи.

Дэн кивнул.

— Поспешите. Я обратился к