Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

Ну а теперь, когда развлечения были закончены, наступила пора деловых разговоров — все собравшиеся здесь занимали ключевые посты в том, что можно было бы назвать правительством, если бы оно официально существовало. Хотя отсутствие лишних бумажек и почти полный отказ от бюрократии (не такое уж большое хозяйство, если вдуматься, чтобы тень на плетень наводить) давал положительный результат хотя бы с точки зрения оперативности решения вопросов, а с учетом доверия, которое друг к другу испытывали собравшиеся… А что им было еще делать, кроме как доверять друг другу? Поодиночке никому из них такое дело, как фактически создание нового государства, было не потянуть. Вот так и получилось, что Виктор как харизматичный (как он полагал) лидер, которого местные частью уважали, а частью просто боялись до дрожи в коленках, а экипажи кораблей и десантники просто уважали, в первую очередь за то, что, не потеряв ни единого человека, он обеспечил им и добычу, и положение в обществе, на правах талантливого (по мнению всех, кроме него самого — сам он считал себя гением) флотоводца принял на себя командование флотом и, заодно, вопросы общей координации действий. Последнее, кстати, никто и не оспаривал — все равно по-настоящему серьезные вопросы решали всем миром, а мелочевки было столько, что разгребать ее было трудом неблагодарным. У Виктора же за годы создания базы собралась и сработалась полноценная команда, успешно со всем этим справляющаяся. Так что, самочинно напялив на себя адмиральские погоны, он теперь вешался от забот, но дело не бросал — очень уж жить хотелось, и, желательно, хорошо жить.

Айнштейн взял на себя вопросы разведки. На него была замкнута и агентура, раскиданная как по всем пространствам ветви, на которые распространилось влияние Земли, так и на самой материнской планете, и ударная разведывательная эскадра, состоящая из «Ганимеда», «Витязя» и «Единорога», которым теперь командовал Роммель. Всю мощную агентурную и военную структуру он выстроил за неполные полгода, и если с кораблями все было более-менее понятно, то насчет агентуры у Виктора возникали серьезные подозрения, что Айнштейн просто-напросто перехватил нити управления ранее существующей сетью, а может быть, и безжалостно вырвал их из чьих-то пальцев, скорее всего, уже мертвых. Впрочем, его это довольно мало волновало — главным сейчас был результат, а он оказался выше всяких похвал, во всяком случае информацию о перемещении военных флотов всех государств они имели теперь едва ли не раньше, чем эти флоты выходили с баз, и это была лишь часть информации, собираемой и анализируемой разведчиками.

Медведь командовал воздушными силами планеты. В свое время он первым научился водить драккар, и, к удивлению многих, у парня оказался талант. В другое время и в другом мире таких называли асами. Правда, вначале на всей планете было всего три драккара, оставшихся со старых времен, и появление здесь российского флота в лице «Ганимеда» ничего не поменяло. Однако после триумфального бегства (шутка, которая звучала только в их узком кругу) эскадры военно-космические силы пополнилась изрядным количеством трофейных машин, да и после этого число драккаров медленно, но неуклонно продолжало увеличиваться различными, чаще всего (да что там чаще — всегда) незаконными путями, поэтому теперь под началом Медведя оказалось изрядное число драккаров различных типов и назначения. В результате образовалась вполне жизнеспособное и весьма сильное подразделение.

Анрэ развернулся не хуже — его натаскивали и по стратегии, и по тактике лучшие из инструкторов, которые только нашлись здесь, а все потому, что парень командовал теперь всеми наземными вооруженными силами, за исключением десантников, традиционно входивших в команды крейсеров. Ну а Жак… Бедняга Жак принял под командование спецназ после того, как Виктор вырос из этих штанишек.

Кэвин с Калой… Ну, эти двое просто были людьми, которые шли с Виктором очень давно и потому были достойны доверия. Кэвин, кстати, вполне справлялся с «Сириусом» и, хоть и не хватал с неба звезд, был теперь вполне адекватен в качестве командира крейсера. Виктор не зря натаскивал его и еще нескольких молодых офицеров из местных все свободное время, парни прогрессировали прямо-таки с невероятной скоростью. А вот Калу с «Единорога» Виктор снял. Не потому, что не доверял ей, а потому, что когда Айнштейн примерил вице-адмиральские погоны и взял на себя разведку, на ТАКР потребовался командир. Можно было, конечно, назначить кого-нибудь из опытных офицеров с большим летным цензом, но Виктор предпочел пусть не слишком опытного и грамотного, но верного и преданного человека, тем более что с «Единорогом» девушка справилась как нельзя лучше. Сейчас она справлялась и с «Ганимедом», тем более что старпом был человеком опытным, а тинэйджеры, из которых специально подобрали остальной экипаж ТАКРа, были вполне вменяемы. Да и Айнштейн ее активно учил — похоже, решил на халяву разжиться замом по общим вопросам, что шло делу только на пользу.

И вот эта гоп-компания вполне успешно управляла целой планетой, пусть и не самой развитой, уже год. Правда, поначалу им ОЧЕНЬ помогло то, что в первые месяцы после их возвращения в России военные, разведчики, СБ и прочая шушера рангом помельче активно занимались выяснением отношений и определением степени крутизны друг друга, так что до отдаленной базы у них руки как-то не доходили. Зато дошли у других. Хотя сначала все соседи с обалдением и некоторым страхом взирали на непредсказуемых русских, но через некоторое время, видимо, привыкнув, стали думать, что бы спереть под шумок. Первыми, как ни странно, среагировали японцы, и в один прекрасный день Виктору доложили, что локаторы зафиксировали появление в системе четырех крупных военных кораблей, дающих весьма характерные засветки на экранах. Почему так получается, трудно сказать, очевидно, все дело в характеристиках материалов, применяемых для строительства корпусов кораблей, но японские корабли были практически не различимы коротковолновыми радарами, зато длинноволновые ловили их свободно. И все бы ничего — продвинутая технология СТЕЛС, применяемая американцами, русскими, европейцами, да и, пусть менее эффективно, многими другими, давала в точности такой же эффект, но вот почему гравитационные радары ловили японские корабли значительно лучше, чем американские или русские, оставалось загадкой. Впрочем, это было всем только на руку, позволяя обнаруживать японцев на большей дистанции.

Японцы, однако, оплошали — видимо, они понятия не имели о том, сколько кораблей собралось на самой дальней базе Российского флота, и рассчитывали на одного, максимум на двух противников. У Виктора к тому моменту, несмотря на то что ни один корабль из эскадры Кошкина еще не был отремонтирован («Кронштадт» вообще вышел из ремонта только через восемь месяцев), было под рукой восемь («Витязь» еще не вернулся) полностью исправных боевых кораблей разных классов. И это притом, что число кораблей вообще уже зашкалило за все разумные пределы — в первый месяц после того, как Кошкин притащил свою дырявую эскадру, не проходило и дня, чтобы хоть один корабль с беглецами не появился на орбите. До Виктора только теперь начал доходить масштаб подготовки к перевороту — огромная масса кораблей была отнюдь не пустой, а несла в своих трюмах людей, тех, что бежали при разгроме путчистов. Правда, прибывали в основном молодые и решительные, в невысоких чинах, которым хватило дури ввязаться в заговор и храбрости не сдаться, а прорваться на волю. Этот приток свежей крови решил проблему кадров — после насколько возможно тщательной проверки людей пристраивали к делу. Большинство кораблей были, конечно, грузовиками различных классов, но попадались и легкие крейсера различной степени потрепанности, в основном разведывательных модификаций, а однажды на орбиту медленно и солидно выполз самый настоящий монитор. Непонятно было, как такой монстр смог преодолеть этот путь — его ходовые возможности были невелики, а автономность просто смехотворна, однако дошел ведь! И даже корабля снабжения ему не потребовалось. Как потом рассказал его командир, он попросту подходил к первой попавшейся базе, наводил на нее свои жуткие крупнокалиберные орудия и требовал заправки. Никто не рискнул отказать. Теперь монитор висел над планетой и выполнял роль орбитальной крепости, благо конструкция и вооружение позволяли.