"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

— Верни то, что взяла! — крикнула Бабариха и вдруг заткнула рот кулаком: что, если сейчас перед ней явится ухмыляющаяся Повариха?

— Нет, нет, слышь, я перепутала… — в панике затараторила бабка. Впрочем, скатерке было безразлично.

Наверно, нужно сказать волшебное слово. Бабариха собралась с духом и выдавила:

— Слышь, пожалуйста… — Скатерку не проняло.

— Ах ты, чертова тряпица, так тебя и разэтак! — завизжала Бабариха, осыпая машину времени отборнейшим древнерусским матом. Но даже эти воистину волшебные слова остались без ответа. Обезумев от разочарования, бабка схватила скатерку и начала ее ожесточенно трясти, мять, выжимать и выкручивать. Всполошенные пылинки закружились по комнате. Бабариха пробовала материю на зуб, терла, топтала и выколачивала лаптем. Наконец она подскочила к тусклой лампадке и долго изучала скатерку на просвет. Драгоценностей внутри видно не было.

Притомившись, бабка снова опустилась на сундук. Эх, горе горькое, доля тяжкая… Не видать ей в жизни счастья! В кои-то веки попала в руки скатерть-самобранка, да и та бракованная… Бабариха внезапно замерла. Самобранка! Однако это вам не самодавалка!

Но какой может быть смысл в такой вещице? Непонятно. А может, в нее, как в шкаф, можно складывать добро на хранение?

Бабариха настороженно обошла скатерку кругом. Интересно, нет ли у нее привычки кидаться на предметы самостоятельно?

После некоторых раздумий Бабариха решилась пожертвовать парадной обувкой.

— На, подавись! — крикнула она, швыряя в петуха правый лапоть. — Не нравится? Держи второй! И платок забирай! И гребенку!

Куча не востребованных привередливой скатеркой вещей всё росла. Бабка вспомнила, что Повариха, прежде чем скрыться, зачем-то ощупывала узоры. Опустившись на колени, она принялась ползать по вышитым цветам, жалобно подвывая и колотясь головой об пол. Наконец она затихла.

Красный глаз петуха насмешливо поблескивал в лунном свете. «Издевается», — равнодушно подумала Бабариха. Петух подмигнул — и вдруг разразился звонким хохотом. «Разбежалась, карга старая! — корчилась от смеха Повариха, выглядывая из-за тугого гребешка. — Так я и отдам тебе свои сокровища!»

Гребешок стал наливаться на глазах — и вдруг вспыхнул ярким пламенем. Закричав, Бабариха подскочила — и проснулась.

Скатерка безучастно валялась на полу. Наваленное старухой добро было в целости и сохранности. Обувшись и приведя себя в порядок, Бабариха туго скатала непокорную скатерку и утрамбовала ее в жестяную коробку из-под заморского печенья.

— Значит, не хочешь делиться? — недобро усмехнулась она, представив нахальную физиономию Поварихи. — Ну и сиди тут веки вечные!

Сунув коробку за пазуху, Бабариха отволокла кованый сундук в сторонку и решительно двинулась в ночь.

Где же был в это время наш отважный детектив? Почему пропустил сенсационное появление шкуры недобитого дракона? Как мог прозевать дерзкую кражу ратных доспехов, отлет Поварихи и, что еще ужаснее, исчезновение бесценной скатерки? Ох уж эта Сонька! Она и в единственном экземпляре десятерых стоила, а уж раздвоившись, развила поистине вулканическую деятельность! Исполненный ответственности за судьбы учеников, Птенчиков в это время успел лишь допросить в башне Егора Гвидонова…

К разговору он готовился тщательно. Разложил в хронологическом порядке все известные ему факты, проверил на прочность логические взаимосвязи и взвесил вероятности ошибочных толкований. Егор был ему симпатичен, однако Птенчиков жестоко отсек личные эмоции от оценки ситуации. Выводы обнадеживали. Однако вся практика детективных расследований свидетельствовала, что умозрительные заключения необходимо подтверждать вескими доказательствами.

Птенчиков вошел в камеру с видом строгим и неприступным. Егор радостно вскочил ему навстречу, однако, натолкнувшись на холодный взгляд прищуренных глаз, замер в нерешительности.

— Здравствуйте, Иван Иванович.

— Здравствуй, Егор. Как самочувствие?

— Ничего, спасибо. Плечи вот только облезают.

— Ну, это пустяки. — Птенчиков немного помолчал. — А я вот пытать тебя пришел. На предмет местонахождения краденого.

Егор резко выпрямился, будто получил пощечину.

— Ах, ну да. Извините, сразу не сообразил. А ведь Варя успела вполне доходчиво обрисовать мое положение. Вор и подонок… Что ж, пытайте, ваше право.

— Егор…

— С отребьем, вроде меня, в древности не церемонились. Сам напросился: если построил машину времени, изволь соблюдай правила игры!

— Ты позволишь мне хоть слово вставить? — вежливо осведомился Птенчиков.

— Разумеется. Вы — начальник, я — фуфло.

— Нет, ты невыносим! Попробуй на секунду остановить поток самоуничижения и осознать, что я сейчас скажу. — Иван строго посмотрел в серые упрямые глаза. — Итак, я пришел тебя пытать. Выжигание болевых точек волшебным огнем — жуткая процедура. Стражники внизу будут сильно удивлены, если мой пленник выдержит истязание без единого звука. Так что немедленно начинай орать.

— Как орать? — растерялся Гвидонов.

— Дурным голосом. Ну, например… ААААААА!!!!!!!

— Ой, — зажал уши Егор.

— Что, слабо? — усмехнулся учитель.

— Отчего же… ОЙ-ЁЁЁЁЁЁ!!!!!!!! — развил предложенную тему ученик. — Ну как, сойдет?

Птенчиков потер виски.

— Неплохо, неплохо. Предлагаю взять интервал в три минуты. Ну, а теперь рассказывай.

— О чем рассказывать-то?

— Обо всём по порядку.

— Ну, если по порядку… — Егор задумался. — Очень мне нравится Варя Сыроежкина. Давно нравится, еще с первого класса. А диагностический компьютер определил нас в разные группы репродуктивно-семейного благоприятствования. Не знаю, может, я так и смирился бы с объективными обстоятельствами, но когда мы начали репетировать спектакль… Не могу объяснить! Я представлял себя Русланом, и в один прекрасный момент всё вдруг смешалось: сказка и действительность, лирические образы и реальные личности. Я так остро чувствовал, что готов отдать жизнь за свою Людмилу, готов совершить любой подвиг, лишь бы увидеть ее улыбку! Моя Людмила, моя Варя… Я понял, что люблю ее и мне совершенно наплевать на рекомендации компьютера! Но какой подвиг можно совершить в наше скучное, рациональное время? Я долго думал и наконец решил одолжить для Вариной премьеры чудесный венец царицы Лебеди… ААААААА!!!!!!!!

— Ты что? — подскочил от неожиданности Птенчиков.

— Так ведь три минуты прошло. Или вы уже передумали меня пытать?

— Нет-нет, не надейся. Таким негодяям истязания полагаются в тройной дозировке. Кстати, что-то я не совсем понял: ты венец одолжил или выменял?

— Хотел одолжить и вернуть после спектакля, но Лебеди так понравился ларец с белкой, что она слушать ничего не стала, заставила оформить обмен. А ведь я собирался ей эту игрушку просто подарить в благодарность за понимание…

— Что ж, одним вопросом стало меньше, — задумчиво протянул детектив. — Ты продолжай, продолжай.

Егор подробно поведал о своих злоключениях. Особый интерес учителя вызвала история с дельфинами. Почему-то Птенчикову было проще смириться с возможностью путешествовать во времени, чем с возможностью договориться о чем-то с животными, да еще находясь при этом внутри засмоленной бочки.

— Ну что вы, Иван Иванович! — удивился Егор. — Сотрудничать с дельфинами люди начали еще в ваше время. Правда, действовали они зачастую интуитивно, на ощупь. Но с тех пор как ученым удалось расшифровать дельфиний язык, общаться с этими животными может каждый, у кого есть портативный компьютер. А я со своим не расстаюсь даже ночью, у меня в него заложена программа музыкально-ассоциативной релаксации.

Гвидонов продемонстрировал массивные наручные «часы».

— Для первопроходцев сложность заключалась в том, что спектр звуков, издаваемых зубатыми китами, к которым относятся и дельфины, достигает 170 кГц. Если средний слуховой диапазон человека — 0, 02 — 17 кГц, то, к примеру, белуха различает звуки в диапазоне 1, 2 — 120 кГц. Чувствуете разницу? Однако современные компьютеры и не с такими трудностями справляются.