Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Камилла огляделась по сторонам и, задержав дыхание, прислушалась к доносившимся звукам. Ее команда сервиторов-копателей ритмично постукивала лопатами и кирками, со стороны поселения агхору доносился негромкий шум повседневной жизни, да временами поскрипывали соляные кристаллы, переносимые ветром.

Убедившись, что рядом никого нет, Камилла стянула перчатку с одной руки, открыв ладонь цвета слоновой кости, составлявшую резкий контраст с загорелым запястьем. И кожа на ладони была гладкой и нежной, чего никак нельзя было ожидать от человека, который целыми днями копается в земле.

Она медленно опустила руку на не до конца отрытый предмет и вздохнула от удовольствия. Вскоре приятное оцепенение распространилось по всей руке и достигло груди. Камилла, прикрыв глаза, отдалась во власть новых ощущений.

Она нащупала нить истории, связывающую все вещи с теми, кто к ним прикасался. Мир вокруг потемнел, но предмет как будто светился внутренним сиянием.

Это был боевой шлем, великолепный артефакт изящной формы, судя по несколько непривычным пропорциям, изготовленный чужаками. Он был стар, очень стар; настолько стар, что она с трудом могла представить себе такую отдаленность во времени.

Прикосновение оживило воспоминания давно умершего владельца шлема, и из темноты появился силуэт. Из-под дрогнувших век Камилла видела женщину — танцовщицу, судя по плавности ее движений. Она скользила в сумраке от одного грациозного прыжка к другому, словно капля жидкости, а потом резко выбрасывала вперед руки, и Камилла узнала в этих движениях смертельные боевые выпады. Эта женщина была не просто танцовщицей, она была воином.

Затем ей явилось имя, возможно, оно принадлежало этой женщине: Эленария.

Плавные движения женского тела, извивавшегося в темноте, словно струйка дыма на ветру, совсем заворожили Камиллу. Танцовщица оставляла за собой отражения, словно за ней по пятам двигалась ее призрачная сестра. Чем дольше смотрела Камилла, тем больше появлялось остаточных образов, и вскоре перед ней уже кружились тысячи женщин, исполнявших один и тот же танец, но разделенных незначительными временными промежутками.

Танцовщицы продолжали скользить в воздухе, а сердце Камиллы переполняла мучительная печаль. Каждый пируэт и каждый переворот выражал скорбь и сожаление, отравлявшее их сердца. Мощный поток пробужденных эмоций хлынул в нее из откопанного артефакта, и Камилла вскрикнула от непередаваемого наслаждения, которое могло сравниться лишь с безграничными мучениями.

В руках танцовщицы появились два сверкающих меча, и Камилла не сомневалась, что эти призрачные лезвия не только прекрасны, но и опасны. Женщина-тень с криком невероятной ярости взвилась в воздух, клинки в ее руках раскалились докрасна и устремились в сторону Камиллы.

Она отдернула руку от артефакта и тотчас вскрикнула от боли разрыва. От испытанных эмоций, переданных артефактом, Камилла побледнела и дрожала всем телом. Дыхание вырывалось из груди короткими частыми толчками, а на свою находку она смотрела теперь не только с восторгом, но и с ужасом.

Камилла заметила, что кожа у нее покрылась мурашками, а дыхание срывается с губ белыми облачками пара. Нелепость подобного явления в разгар жаркого дня вызвала у нее смех, но он прозвучал тревожно и неубедительно.

— И что же это? — раздался рядом мужской голос, от которого она испуганно подпрыгнула.

— Великий Трон, Лемюэль! Не смей так ко мне подкрадываться!

— Подкрадываться?! — воскликнул он, заглянув в раскоп. — Дорогая моя, поверь, человек моей комплекции на такое просто не способен.

Камилла заставила себя улыбнуться, хотя не смогла избавиться от воспоминаний о ярости и печали танцовщицы.

— Извини, ты меня напугал.

— Я не хотел.

— Все в порядке, — сказала Камилла, постепенно успокаиваясь. — В конце концов, мне тоже нужен перерыв. Не поможешь мне выбраться?

Лемюэль нагнулся, протянул руку, и женщина ухватилась за его мясистое предплечье, а он обвил пальцами ее тонкое запястье.

— Готова?

— Готова, — ответила она.

Лемюэль потянул, а Камилла, перебирая ногами, поднялась по стенке и выбралась на поверхность.

— Впечатляет, правда? — спросила Камилла, отползая от края раскопа и поднимаясь на ноги.

— Как будто станцевала, — сказал Лемюэль, заставив Камиллу вздрогнуть. — Итак, что же это такое? — спросил он, указав на полускрытую землей находку.

Камилла опустила взгляд на боевой шлем и услышала эхо яростного вопля женщины.

— Не имею понятия, — пожала она плечами.

На окраине поселения агхору по распоряжению Камиллы сервиторы выкопали яму размерами сто на шестьдесят пять метров. И при первой же выемке грунта обнаружилось многообещающее количество находок, происхождение которых нельзя было приписать ни Агхору, ни Империуму. Но сейчас половина сервиторов нестройными рядами стояла под обширным тентом, установленным на краю раскопа.

Мысль о том, что сервиторам необходимо устраивать перерывы в работе, не посещала Камиллу до того самого момента, пока адепт Спулер не поставил ее в известность, что из-за угрозы теплового удара вынужден отстранить от работы шесть землекопов. Сервиторы не чувствовали ни усталости, ни голода, ни жажды, а потому продолжали работать до полного истощения.

Тем не менее в первый же день они достигли результатов, о которых Камилла могла только мечтать. Раскопки были организованы к востоку от поселения агхору, носящего название Акалтепек и расположенного в трехстах километрах севернее Горы. В отличие от унылых солончаков, местность здесь отличалась роскошной растительностью. Название деревни в переводе с местного наречия означало «водяной дом», и Камилла пришла к заключению, что этот термин относился к каноэ, на которых обитатели подземной деревни ловили рыбу в расположенном рядом озере.

Агхору строили свои жилища под землей, что позволяло укрыться от палящих лучей солнца и сохранять более или менее постоянную температуру, создавая на удивление комфортные условия для жизни. Камилла не раз посещала жителей Акалтепека, находя их спокойными и вежливыми, а языковой барьер преодолевался при помощи минимального набора жестов, выражающих уважение и доброжелательность.

Сервиторы Камиллы раскопали давно заброшенные поселения агхору. Лучшее объяснение этому обстоятельству, полученное при помощи лексикографа, звучало как «плохие сны». Адепт Спулер не придавал значения такому толкованию, считая его примитивным суеверием или ошибкой перевода, но Камилла, после того как прикоснулась к найденному шлему, не могла с этим согласиться.

Ей нравилось пребывание в этом мире, и Камилла наслаждалась неспешным и расслабленным темпом жизни, а также тем, что здесь на нее не давило наследие прошлого. Она сознавала, что агхору живется нелегко, но для нее самой экспедиция стала желанной передышкой от беспокойной суеты летописца Двадцать восьмой экспедиции.

Мужчины племени, не снимая масок, отмахивались от жужжащих насекомых, лежа в тени высоких деревьев, увешанных яркими пурпурными плодами, а женщины трудились на берегу озера, изготавливая длинные копья для охоты на рыбу. Даже дети здесь никогда не снимали масок, и это поначалу вызывало у Камиллы замешательство, но постепенно она привыкла к этому, как и ко многим другим реалиям местной жизни.

Дикорастущие травы и поля созревающего под солнцем урожая колыхались от дуновений легкого бриза, и Камилла ощутила покой, какого не знала уже много лет. Этот мир обладал своей историей, но она была погребена очень глубоко, намного глубже, чем в любом другом мире, где приходилось бывать летописцу. Ей нравилось наслаждаться тем, что было перед глазами, а не испытывать постоянное давление истории.

Рядом с длинным полотнищем брезента, на котором были разложены сегодняшние находки, опустился на колени Лемюэль. Его внимание привлек обломок, похожий на часть полированного керамического диска.

— Очередная выставка сокровищ, — сухо произнес Лемюэль. — Теперь я понимаю, почему меня сюда тянет.

Камилла улыбнулась:

— Да, это действительно сокровище. И его происхождение не имеет отношения к человечеству, я в этом уверена.

— Вот как? — удивился Лемюэль, постукивая костяшками пальцев по плоскому краю диска. — Это очень интересно. Кто же тогда создал все это?

— Я не знаю, но, кто бы они ни были, эти существа вымерли десятки тысяч лет назад.

— Что ты говоришь? А выглядит так, словно этот предмет был изготовлен только вчера.

— Да, материал, из которого он сделан, похоже, не подвержен старению.

— А как же ты узнала о его возрасте? — спросил Лемюэль, глядя ей прямо в глаза.

Он знает? Но откуда?