Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

стояли друг против друга. Звездники разведчиков висели за спиной; у моряков огнестрельного оружия не было видно, но у каждого на поясе висел длинный – в локоть с лишним – нож, непременный рыбацкий инструмент. А в лодке к рубке были прислонены толстые, тяжелые, наверное, копья. "Гарпуны", – вспомнил Онго читанное в детстве о давних путешествиях древних свиров к древним же виндорам.

– Мори, – сказал Онго, – попробуй с ними на улкасе: все-таки соседи – наверное же, хоть кто-то тут их язык понимает.

Мори, откашлявшись, произнес несколько слов по-улкасски. Но, увидев, как сразу же возникло на обветренных лицах выражение жестокости, повернулся к Онго, чтобы сказать уже на родном языке:

– Похоже, выстрел мимо цели…

Старший рыбак заговорил. Онго попытался уловить его речи хотя бы одно знакомое слово. Нет, может, три языка планеты и исходили из одного корня, но успели разойтись слишком далеко. Хотя нет:

– вроде бы мелькнуло знакомое сочетание звуков: "улкаса". И нотки гнева прозвучали в хриплом голосе рыбака.

Онго взмахнул рукой:

– Улкасы – нет. Мы не улкасы! – Он как бы отталкивал ладонями возникшее у рыбака предположение. – Свиры! Мы свиры!

– Свирей? – повторил рыбак. Обернулся к своим, что-то проговорил. Один из стоявших позади вышел вперед, встал рядом со старшим.

– Говори свирей! – сказал он, и не понять было сразу: то ли он хотел, чтобы на свире заговорили с ним, то ли давал понять, что владеет языком равнин хоть в какой-то степени.

– Слава Творцу, – буркнул Онго. И заговорил громко, произнося слова медленно, раздельно, не проглатывая половины звуков, как чаще всего бывает при разговоре людей, владеющих языком свободно:

– Мы спустились сверху – оттуда…

И, повернувшись, указал рукой на поднимавшийся, казалось, совсем рядом отвесный, высоченный склон.

Усмешки – недоверчивые или откровенно скептические – прошли по лицам слушавших.

– Начинать не правда – плохо-плохо, – покачал головой рыбак, понимающий свиру, а остальные согласно покачали головами. – Оттуда падают, да. Камень падают. Живут – нет.

Ничего удивительного: Онго и сам не поверил бы, если бы не пришлось самому поучаствовать в столь невероятном деле.

– Не понимаюсь, – продолжал тем временем рыбак, теперь уже переводя то, что негромко подсказывал ему старший. – Есть не правда от самого начала. Есть не понимаюсь. Кто приходил? Мужчина в женекий наряд? С женский тело? Или женщина-солдат? Свирей нет женщина-солдат, мы известны. Мы бывать Свира, чтобы давал рыба, брал денга, давал денга – брал товар. Закон Свира знать. Или есть мужчина-женщина разом? Откуда так? Не видно, не слышно. Надо правда. Не надо врал. Море не любить врал.

Действительно, если подумать: откуда виндорам было знать о проекте "Метаморф", если и сами свиры о нем услышали только тогда, когда началось его осуществление? Можно, конечно, начать объяснять, но пока они поймут – если поймут вообще, если поверят, – пройдет неведомо сколько времени. А действовать надо быстро, быстро…

– Мы упали сверху – это правда. Мы покажем – как. Есть такое умение, есть машинка. Но это потом. А сейчас – один из нас разбился. Нужно лечить. Есть у вас кто-нибудь, кто может лечить?

И Онго указал на Сури, лежавшего на подноске позади группы. Повинуясь его жесту, разведчики расступились так, что к лежавшему стало можно подойти.

Онго повторил:

– Лечить – есть?

Рыбаки молчали. Только старший сказал для перевода:

– Смотреть надо.

– Смотри.

Старший медленно подошел к подноске, опустился, сел на пятки. На несколько секунд закрыл глаза. Вытянул руки ладонями вниз, неспешно повел ими над недвижно лежащим. Задержал над грудью, справа, пробормотал "М-м", так же провел кистями над руками, тоже запнулся однажды, потом над ногами, одной и другой. Дольше всего держал ладони над головой. Наконец, опустил руки на свои колени, открыл глаза. Заговорил. Последовал перевод:

– Рука хруп. Нога хруп. Тут – одна, две – хруп-хруп. Сильно бил. Ум его гуляет. Скоро будет дома, наверное. Ум тоже бил себя.

– Падал. Мы все падали, – поправил Онго.

– Все не бил себя – он один бил?

– Бывает и так.

– Если покажи – как, мы поверяли.

– Ладно. Покажем, чтобы вы поверили. Старший сказал еще что-то.

– Он говорит: мы это поправлять два дня. Если был наш. Вы – не наш.

Улькаса? Если нет – почему оттуда?

Онго вздохнул; видимо, ничего другого не оставалось, как идти на определенный риск: приоткрыться.

– Мы с улкасами – враги. – Он сжал кулаки, с силой столкнул их. – Враги. Искали там их секрет. Случилась большая буря. Сбросила нас. – Он изобразил бурю, сильно замахав поднятыми руками, потом позволил им упасть.

Рыбаки внимательно наблюдали, слушали перевод.

– Мы не хотели приходить к вам. Свиры, виндоры – не враги. Добрые соседи.

Виндоры, выслушав, посовещались вполголоса. По их лицам нельзя было понять: поверили они или нет, захотят ли помочь или же попытаются задержать, пока не вернутся с моря остальные. "Если попробуют применить силу – мы их перебьем, конечно, – подумал Онго, – но тогда рассчитывать на доброе отношение никак не придется, и если даже захватим лодку и отчалим – далеко не уйдем. Нет у Свиры ни морей, ни моряков – большое упущение, конечно, но некуда деваться.

Сейчас все зависит от них…"

Рыбаки, кажется, пришли к какому-то мнению, и знаток свиры снова обратился к разведчикам:

– Виндоры, свирей – соседи. Виндоры, улькаса – соседи. Добро было. Но – два дня – улькаса тут делал немного нападать. Виндоры не любят нападки. Виндоры помогл… помо… ну, делал, что могут. Что вы нужите?

– Ну и говорун, – пробормотал Керо, отвернувшись, чтобы не видна была его ухмылка.

– А ты поговори по-виндорски – мы послушаем, – одернул его Нито.

Переводчик между тем продолжал:

– Мы думал – вы улькаса. Никогда тут не видеть свирей. Теперь понимала: улькаса нет такие – тело жены, а на деле – мужа. Теперь знать: свирей вот такие есть. Не как другие. Мы совсем верить, когда вы показать, как падать живым.

Если да – мы делать, что вы хотеть. Если можно. Капитан говорил: ваш человек мы вылечиваем две дни, если оставлять нам. Вы все оставляй тут две дни. Вы хотливы на это? На это Онго ответил:

– Мы – свирские солдаты. Свиры, улкасы – война. Мы не можем две дни – не на война (незаметно для самого себя он перешел на ту квазисвиру, на которой изъяснялся рыбак). У нас есть приказ – воевать. А вас мы просим: на вашей лодке отвезите нас, – он показал рукой направление, – туда, где горы низкие. Нам нужно опять к улкасам наверх. Там – наша