Татуированная любовь - Гайя Алексия

с ней побольше, возможно, ей бы тоже. Чем чаще я ее вижу, тем лучше понимаю, что из нас двоих именно она говорит меньше всех.

Спускаюсь к входу. Иду по коридору под лестницей, следую вниз и оказываюсь перед закрытой дверью отцовского кабинета. Кладу руку на ручку. Черт, заперто.

Ладно, где мальчонка? Возможно, у него есть ключ.

– Тиган?

Вздрагиваю.

В конце коридора стоит мать. Ее лицо кажется менее усталым, чем раньше, но и не отдохнувшим. Смотрю на нее, она мне мило улыбается.

– Ты что-то ищешь? – спрашивает она.

Свожу брови. Как дать ей понять? Показываю рукой примерный рост парнишки. Мать сначала хмурит брови, потом поднимает их. Уф, она поняла.

– Ах! Ты ищешь Чеви? У него нет доступа в кабинет Дэна, он в игровой комнате, вот здесь, – подсказывает она, указывая на дверь рядом с собой.

Дерьмо. Мне придется отложить эту историю с мужиком, похожим на меня, и с косяком, который помог бы мне расслабиться. Отхожу от двери кабинета, вернусь туда ночью и, если понадобится, взломаю ее.

Мать говорит мне, что она будет отдыхать в комнате для гостей, а ее муж скоро вернется из школы. Она исчезает за моей спиной, и я прохожу в комнату, которую она мне указала.

Мальчишка там, на гигантском пуфике, с джойстиком в руках. Его взгляд прикован к огромному экрану, прикрепленному к стене с парой динамиков, которые никогда не поместились бы в тачке Бенито. На телевизоре вовсю гонка «Мариокарт».

– А-а-а-а-а-а! Нет, только не чернила каракатицы! – восклицает он. – Круто! Тиг, поиграешь со мной?

Почему бы нет. Я только дважды играл в приставку, но если справляется он, то и у меня получится, так ведь?

* * *

Пятая часть и пятый раз Чеви меня обыгрывает. Черт побери, он слишком много играет, по-моему! Он снова взрывается от смеха. Чеви только что обошел меня прямо в конце гонки, как и в предыдущих трех партиях. Но, проклятье, я не люблю проигрывать! Тяжело вздыхаю и кидаю геймпад на пуфик между нами.

– Давай, Тиг, сыграем еще?

Нет! Мне надоело.

Таращусь на огромную коллекцию виниловых пластинок, которая занимает почти целую стену, обращенную к окну. Проигрыватель выглядит старым, но, как говорит Бенито, «старые мне нравятся больше». Ладно, он так говорит скорее о милфах, но его бред может подойти к чему угодно, не так ли?

Провожу татуированными пальцами по волосам парнишки. Он играет уже один. Видно, так привык. Ты похож на меня, когда я был ребенком. Ну, в том случае, если бы у меня были родители и бабло.

Подхожу к пластинкам, вытаскиваю одну наугад. Вот это да! Хип-хоп? Нью-Йоркский, к тому же: «Грандмастер Флэш». Кто бы мог подумать, что у семьи богатеев есть такое.

– Папа не разрешает их трогать, он не хочет, чтобы мы их портили, – Чев толкает меня головой в спину.

Оборачиваюсь, смотрю на него, он играет и бросает на меня быстрый взгляд. Знаком даю ему понять, что мне плевать на его отца, и беру еще одну пластинку. То же самое, нью-йоркский хип-хоп, и притом отменный: KRS-One – босс хип-хопа. Похоже, пластинка старше меня, но в превосходном состоянии. Круто.

Достаю ее с полки и быстро вынимаю из конверта. Открываю проигрыватель.

Звук будет такой, что Бенито лопнет от зависти.

Ставлю пластинку, выдвигаю бриллиантовую головку и нажимаю кнопку «вкл».

Тотчас пластинка начала вращаться в гипнотическом движении, и динамики на полках начали шипеть. Блин, здорово. Я бы жил в этой комнате.

– Однажды Елена захотела кое-что послушать, и папа очень сильно разозлился на нее. Она даже плакала. Папа сказал, что у него с другом были все лучшие пластинки, когда они были молоды, и он заботился о них больше, чем о нас. Мама сказала, что он шутит, а мне не смешно… – отрезает парнишка, когда раздается звук.

Хихикаю. Предоставь директора мне. Не волнуйся, парень.

Продолжаю изучать коллекцию. Там все, на чем я вырос. Я очень удивлен, что отец слушает такую музыку.

Делаю фотографию и посылаю приятелю, а затем мое внимание привлекает прямоугольная штуковина, лежащая поодаль: компьютер львицы.

Глава 36

Пластинка крутится, и мелодия, делающая меня счастливым, летит из корпуса проигрывателя прямо в мои уши. Я мгновенно расслабляюсь. Это то же самое, что слушают в гетто и то же, что играет в барах и подворотнях. Это звук Куинса или Бронкса, но точно не Статен-Айленда с его сраным электро. Это «мой музыкальный дом».

Но здесь есть и кое-что поинтереснее: компьютер Елены. Что он здесь делает? Понятия не имею, но у меня есть замечательная возможность вновь проникнуть в ее мысли.

Хватаю ноутбук и падаю на пуфик возле колонок.

– Но Тиг, это же компьютер Елены!

Поднимаю глаза, открывая компьютер, и он запускается сам по себе. На этот раз мальчишка смотрит на меня уже почти в панике. Улыбаюсь ему и подмигиваю.

– Она накричит на тебя, а потом ты еще больше ее полюбишь… – грустно говорит он.

Смеюсь. Он такой милый. Не знаю, как сказать ему, что не нужно беспокоиться за нас с сестрой, потому что ничего толком не началось. Но ближе к делу. Смотрю на экран. Черт, нужен пароль.

Секунду не двигаюсь, затем поднимаю глаза на мальчишку. Чеви все еще наблюдал за мной. Делаю ему знак подойти, и он подходит. Указываю ему на проблему.

– «Гитара» и мамин день рождения, – произносит он.

Обожаю этого ребенка: сначала он говорит «нехорошо так делать», а потом сообщает мне пароль.

Набираю «гитара», но не помню день рождения матери.

– Восьмое, – выдыхает парень.

И вот передо мной рабочий стол львицы. Этот мальчишка и правда знает все!

– Эй! Ты знал, что твое имя по-ирландски значит «поэт»? Ты что, поэт?

Как я и думал, он все знает.

Отвечаю ему удивленным взглядом, который, кажется, его восхищает.

– Можно посмотреть папины пластинки? – спрашивает он.

Заговорщически ему улыбаюсь. Давай, беги, паренек! Довольный он поворачивается ко мне спиной, а я приковываю свое внимание к значку на рабочем столе: «Приемная любовь». Это название меня откровенно смущает, совершенно дурацкое и приторное.

Кликаю по файлу, и тот открывается в конце документа. Поднимаюсь и возвращаюсь к чтению с того места, где остановился в прошлый раз.

«Я слышала его крики, ему приснился кошмар…»

Неинтересно: я тоже там был. В тот вечер я поцеловал ее, едва проснувшись.

Опускаюсь ниже, стараясь скорее прочитать то, что она мне не говорит: о том, что с ней стряслось и что привело ее