В тени пророчества - Сергей Кусков

Череп зло и без страха оглядел его.

— Ну, не от вас, точно.

— Кто? — повторил Максим свой вопрос. Тот немного помолчал, подумал, затем ответил.

— Чертовщина здесь твориться. Решил на дно лечь. А тут твои, мля, гориллы… — кивнул он в сторону максовых кентов.

— Что-то быстро он колется? Санек, не кажется тебе это странным?

Макс с ноги зарядил боковой по лысой физиономии. Голова урки отлетела в сторону и вернулась в исходное положение. Крепкий, гад! Только еще большая гримаса злобы рожу перекосила. Сплюнув на пол кровавой слюной, он спокойно заметил:

— Мы с тобой еще встретимся!

— Обязательно! — с самой серьезной физиономией ответил Макс. — На том свете! Там все встречаются!

За спиной заржали пацаны.

— А теперь быстро, кто вас нанял, и что там произошло, в подъезде!

Лицо урки опять перекосило, теперь уже от боли душевной, от страха. Причем, боялся он не их. Сзади, за спиной заскулил Батон.

— Считаю до трех. — Макс вытащил пушку, одолженную на время у Санька. С глушаком. Затем повернулся к Батону.

— Родной, к тебе это тоже относится. Слышал вопрос?

Батон заскулил еще больше, дергаясь по полу, издавая беззубым ртом нечленораздельные звуки. Макс спустил предохранитель и приставил ствол к его затылку, глядя Черепу в глаза.

— Ну? Раз. Два…

— Хорошо. Убери пушку. — Поднял глаза Череп, но даже это сказал с таким достоинством, будто решил всех осчастливить. Отец Терез, твою мать!

— Только при одном условии. Вы нас отпустите.

— Что, жить-то хочется, собака? — подал голос сзади Санёк.

— А кому не хочется? — философски заметил урка. — Ну так что?

— Хорошо. — Ответил Макс. — Жить будете.

Тот опять усмехнулся с видом бывалого тёртого зека, знающего, когда и где его могут кинуть.

— Ты вот чё, слово дай. Что отпустите. Свое слово.

Макс посмотрел на него уже серьезней.

— Не, видал? Во, выделывается! Может ему ногу прострелить? Ты чё, падаль, вроде не фраер, а пургу гонишь? — начал Санек. Макс поднял руку, призывая к молчанию.

— А кто помешает нам его сдержать? Слово?

Урка опять усмехнулся и с вызовом посмотрел в глаза.

— Да ты и помешаешь. Я таких как ты хорошо знаю! Ну, так что?

Макс опешил. Чтоб прожженный урка говорил, будто поверит "слову"? Без всяких гарантий? Он что, на святого похож? Только нимб дома забыл? Погладить не успел?

— Хорошо. Даю свое слово, что мы вас отпустим. Такими, как есть. Бить не будем.

Урка растянул рот в довольной улыбке. На его заплывшем лице она смотрелась как-то зловеще.

— Заказала его девка одна. Молодая совсем. Но в теме.

— Опиши. — Макс убрал пушку, ставя на предохранитель.

— Высокая. Средне. Как я. Светлые волосы. Обычная. Только мускулистая, типа, спортсменка. Цацка такая! Батон ей хотел объяснить, что ошиблась адресом, а она ему руку вывернула, я даже заметить не успел как. А еще это… Сильная…

— Что значит сильная? Накаченная? — лицо Макса медленно, но неумолимо мрачнело.

— Да нет… — замялся урка. — Не сильно она и накаченная. Чуть-чуть, слегонца… Просто сильная. Подходить к ней страшно, как глянет, аж мороз по коже…

— А как зовут, не сказала?

Тот усмехнулся.

— Я чё, совсем опух, такие вещи спрашивать? И она в теме, не лохушка. Правильная девочка. Сука! — и он опять зло сплюнул.

— Что ж ты так о работодателе? — усмехнулся Макс.

— А то. Из-за этой лярвы х… знает что твориться! Я совсем не врубаюсь. Потому и валить решил…

— Рассказывай.

Когда Череп закончил рассказ, Макс опустил голову и крепко задумался. Происходящее просто не лезло ни в какие ворота!

Он встал и прошелся по квартире этих уродов.

— Эй, и что теперь? — с хорошо спрятанной надеждой в глазах просил Череп.

— Ну что там? Кончать их? — осведомился Санек.

— Да, пусть живут, падаль! Что с дерьмом связываться?

Урка довольно улыбнулся. Мол, я же говорил! Знаю я вашу породу!

Санек эту мысль не одобрил, но спорить не стал. Это не его дело и не его проблема.

— Вот что, козлы! Чешите отсюда в свою Казань и молитесь, как бы дяденьки, на которых вкалывала та соска, не нашли вас. Сколько она вам лавандосов за того штурмана отстегнула?

Череп замялся, но ответил

— Штуку. Каждому.

— Две штуки зелени за какого-то фраера? Не ребят, за такие деньги и облажаться? — цокнул языком Макс — Когда вас найдут, я вам не завидую. Кстати, я их у вас конфисковываю, экспроприирую в счет оплаты морального ущерба…

Ливия, 10 000 лет назад.

— А вот эта блуждающая звездочка называется Венера. (*) Люди Касс называют ее Иштар, а в Египте Исида. Но все эти названия с разных языков переводятся, как Любовь. Любовь между мужчиной и женщиной. Ной говорит, это целый мир, вращающийся, как и наш, по замыслу Великого Духа, вокруг Солнца. И там живут Вестники, дающие людям это высокое чувство. Также, как и вон тот мир. — Сати кивнул в другую сторону, на чуть заметный в ночном небе красный шарик. — Марс. Там живут другие вестники, покровительствующие охотникам и воинам.

— А есть блуждающие звезды, покровительствующие шаманам? — спросила Тахра. Ее головка покоилась на груди у юного ученика и запах ее волос сводил с ума.

— Да, конечно. Где-то вон там — он неопределенно указал на область неба в стороне — Но этот мир очень далеко, поэтому его не видно. Он слишком маленький на таком расстоянии, хотя больше всех остальных по размерам. Называется Юпитер. А за ним еще один мир, Мир Отдыхающих Душ. Сатурн. Он еще дальше, чтоб ушедшие души не смущались близостью к нам, смертным.

— Наверное, шаманов так мало, потому, что их звезда далеко?

Сати улыбнулся.

— Конечно! Представляешь что было бы, если шаманов стало столько же, сколько и воинов?

— А что ближе, звезда Любви или звезда Войны?

Юноша уловил тревогу в ее голосе и нахмурился.

— Почему ты спрашиваешь?

Тахра помолчала немного и ответила

— Мне надо знать, можем мы быть вместе, или нет…

Да, действительно. Сможет ли она принадлежать ему? Сможет ли он доказать, что достоин ее? Тахра осталась сиротой, ее мать умерла от падучей болезни, когда ей было всего три лета. А отец погиб на войне еще через два лета. И воспитывал ее дядя, брат отца. Воспитывал хорошо, словно родную дочь, как и завещал Великий Дух. И теперь, когда она достигла возраста невесты, хочет выдать замуж и ищет хорошего жениха. Хорошего воина, как и он сам. А Сати, тоже сироту без роду и племени, прогнал со двора, когда тот пришел просить ее руки.

— Уходи, юнец. Ты шаман, а она достойна большего, чем быть женой шамана. Она станет женой великого воина!