Пять лет на острове Врангеля - Ареф Минеев

Но Остапчик вспомнил про них еще до моего крика и послал за ними человека. Он спустился по трапу на самолет и сам передал мне их. Я в последний раз пожал руку Остапчика, он сошел на вельбот, и мы отошли от борта.

Все население корабля собралось у борта и приветствовало нас. Люди махали руками, что-то кричали, но рев винтов мешал что-либо расслышать.

Самолет быстро взмыл в воздух, сделал прощальный круг над судном и пошел на запад. Вдалеке, справа от нас, из тумана выступали заснеженные вершины острова Геральд. Они горели и искрились на солнце. Прямо по носу виднелась Прикрытая туманом тяжелая сумрачная масса восточного берега острова Врангеля. Мы быстро приближались к нему.

Перед полетом на «Совет» Обручев предполагал сделать небольшой крюк, обогнуть восточное побережье и потом приблизительно от мыса Литке взять прямиком через остров на Роджерс, но перед отлетом бортмеханик сообщил, что горючего немного. Пришлось лететь напрямик.

Вот уже ясно видна скала «Большевик». Почти у самого берега мы повернули к югу. Летели так близко к скалам, что, казалось, вот-вот крылом коснемся камней, местами торчавших подобно зубам. Потом мы увидели змеящуюся ленту реки «Нашей». Опять потянулась под нами вязь бухты Роджерс, и вскоре самолет с легким плеском сел на воду.

На берегу нас встречали Власова, Павлов и эскимосы.

Первый вопрос с берега был:

— Гости есть?

Обручев ответил:

— Нет, гостей мы вам не привезли, только товарища Минеева.

Еще с самолета я распорядился приготовить чай и закуску для летчиков, чтобы они могли перекусить перед отправлением на материк. Время было позднее, летчики торопились.

Через три часа они начали погрузку, так как перед полетом на «Совет» все свое личное имущество они выгрузили с машины.

Но вот все готово. Концы, кренившие самолеты, отданы. Уже ревут винты, рябя воду. Мы помогли лодкам сойти с грунта на воду, их медленно относило от берега. Наконец, машины пошли на взлет.

Маленькая «Савойя» быстро, почти прыжком поднялась в воздух и понеслась над бухтой, а с мотором «Дорнье» что-то случилось. Ветерок, дувший с берега, постепенно уносил самолет к косе. Нам, стоявшим на берегу, казалось, что его вот-вот прибьет к берегу. Наконец, оттуда донесся рев винтов, самолет сначала неуверенно заскользил и потом быстро оторвался от воды. «Савойя», ожидая спутника, кружилась над нами, а как только с нее заметили, что «Дорнье» пошел на взлет, они взяли курс на материк. Последний раз махали нам руками с самолета, и мы тоже посылали последний привет улетавшим.

Самолеты становились все меньше и меньше: вот они уже напоминают чаек, вот уже как маленькие ласточки, а потом растворились вдали.

Мы остались одни.

Что-то принесет нам наступающая четвертая зима?..

Глава XXIII

НАКАНУНЕ ЧЕТВЕРТОЙ ЗИМЫ

Шестого сентября самолеты улетели. Остались на острове, кроме меня и Власовой, Павлов с женой и детьми, Степан Старцев с семьей и эскимосы. Всех остальных европейцев вывезли. Сумасшедшего с нами больше не было. Это одно уже давало уверенность, что хоть в моральном отношении зимовка будет благополучной. Но зима все же предстояла трудная.

Что мы имели к этому моменту помимо того, что нам привезли с «Совета» на самолете?

Муки, мучных изделий и различных круп у нас было много. В течение ближайшего года даже и при ненормированном употреблении их мы потребить всего запаса не смогли бы. Достаточно было также и жиров. Всего остального было в-обрез. Очень мало консервированного мяса, консервированного молока, сахара; витаминозных продуктов, если не считать сухого гороха и гречневой крупы, у нас совершенно не было. Каменного угля у нас также не было, если не считать небольшого, в полтонны, остатка его от прошлого года на радиостанции. В связи с тем, что радиостанция подлежала консервации, у нас оставалось керосина количество, достаточное только для фактории. Туземцам отпускать керосин мы не могли. Только на период медвежьей охоты, когда они уезжают на длительное время из юрт, я выделил и забронировал для примусов необходимое количество горючего.

На самолете с «Совета» нам завезли небольшое количество консервированного молока, мыла, соли, которой у нас не было в последние годы; кроме этого, нам привезли два небольших боченка засахаренных апельсинов. Лимоны, засахаренные, килограммов десять, нам доставили на «Савойе» с мыса Северного.

Апельсины и лимоны, как витаминозный противоцынготный продукт, очень хороши, и цынги мы не боялись.

Предметы широкого потребления на складах имелись в достаточном количестве; кое-чего нехватало, но мы приспособились. Не было, например, промысловых ножей. Собственно, ножей было очень много, но совершенно негодных. Какой-то «умник» решил, что «финка» — крайне нужна на севере, и «финок» у нас была тьма! Этот нож — совершенно непригоден на севере; туземцы вовсе не хотели его брать и сами делали себе ножи или из сломанных полотен поперечных пил, или из капканных пружин.

Как только самолеты улетели и мы в течение одного дня справились с необходимейшими работами, я в сопровождении Павлова, Старцева и двух эскимосов — Паля и Таяна — отправился на вельботе к лагуне «Озеро», чтобы собрать там всю имевшуюся древесину.

На Роджерсе осталась одна Власова, на нее я взвалил метеорологические и хозяйственные обязанности. В эти дни бухта Роджерс была женским поселком.

Вообще, древесины на озере было порядочно, но она была крайне низкого качества. Больше двух третей ее было таким гнильем, что употреблять ее на топливо было невозможно. Остальная древесина была густо пропитана влагой и требовала перед сжиганием предварительной просушки. Но нужно было и об этой, мокрой, гнилой древесине позаботиться с осени. Если не сложить плавник как следует, то его забросает снегом, и потом в полярную ночь, в темноте, разыскать дрова не удастся.

С огромным трудом мы добрались до «Озера». Хотя оно находится в каких-нибудь 15 километрах от бухты Роджерс, но шли мы туда целый день. Льды беспрестанно преграждали путь, приходилось выискивать щели между ними и пробираться из разводья в разводье. В течение четырех суток пять человек двумя бригадами обходили «Озеро» и все, что попадалось деревянного, подтаскивали вплотную к воде. То, что было велико, распиливали на удобные куски и ставили в костры. Если бы снег и занес их, то хоть верхушки были бы видны, а раскопки и в темноте произвести можно.

Закончив сбор плавника, мы возвратились на Роджерс. К этому времени на море начал образовываться довольно крепкий лед. Надо было торопиться с заготовкой пищевого мяса. Добыть моржевого мяса можно было — это не особенно трудное дело, но как сохранить его? Мы не могли потреблять несвежее мясо, как это делали эскимосы.