Возвращение Каина (Сердцевина) - Сергей Алексеев

— Скоро придут, — ласково сказал он. — Пойдем, я уложу тебя, дам настойки пустырника…

— Мне еще нужно накормить детей…

— Я сам! — решительно сказал Аристарх Павлович. — Пойдем. У тебя опять начинается лихорадка.

— Мне холодно, — слабо пожаловалась она. — Я давно уже зябну, не могу согреться… Возле свечей только тепло…

Аристарх Павлович уложил Аннушку, напоил пустырником и дал снотворного. В глазах ее накопились слезы, потекли по вискам.

— Иди, Аристарх Павлович, — проговорила она. — А я поплачу… Так плакать хочется!.. Поплачу и усну.

Колька с Мишкой, непривычно подавленные, сидели в своей комнате в разных углах — скорее всего, подрались, косились друг на друга.

— В чем дело? — спросил Аристарх Павлович.

— Жвачку вместе покупали, а Колька себе больше захапал! — всхлипывая, сообщил Мишка.

— Ничего и не больше! — запротестовал старший. — Ты две штуки в грязь выплюнул, когда пузыри учился надувать. А одну к стеклу прилепил в электричке.

— Я одну выплюнул!

— Нет, две!

— А зачем пузыри надувать? — сдерживая гнев, спросил Аристарх Павлович.

— Интересно же, — замялся Мишка. — Все умеют, а я не могу…

— Не можешь, так нечего жвачку переводить! — отрезал Колька.

— Я научусь!

— Давайте-ка мне вашу жвачку, — Аристарх Павлович протянул руку. — Сейчас я разделю, по справедливости.

Мальчишки вытащили по горсти тонких пластинок в яркой обертке, доверительно высыпали в руку. От тепла в карманах резинка размягчела, сжалась в комок, словно глина. Дети вытаращили глаза.

— За мной! — приказал Аристарх Павлович и пошел. Мальчишки боязливо двинулись следом. Аристарх Павлович бросил ком жвачки на угли в камин. Пластмасса затрещала, растекаясь, и начала пузыриться — серое, бесформенное вещество…

— Отец вас порол? — спросил он.

— Нет, — почти в голос отозвались присмиревшие братья.

— Правильно делал, — согласился Аристарх Павлович. — Вас нельзя пороть, потому что вы — столбовые дворяне, краса и гордость России.

— Папа говорил, — заметил Колька, — мы старого боярского рода.

— Вот, боярского, — подтвердил Аристарх Павлович. — А знаете, кто такие бояре были? Лучшие мужи, самые первые. Раньше так говорили: Николай — бо ярый муж. И Михаил — бо ярый муж. Значит, яркий, яростный. Все яркие мужи и стали бояре.

— А ты тоже боярин? — спросил Мишка.

— Боярин.

— И столбовой дворянин? — с какой-то ревностью поинтересовался Колька.

— Столбовые дворяне, они по всему государству как столбы электрические стоят, — объяснил Аристарх Павлович. — И всюду свет несут. А я — опорный дворянин. Видали высоковольтные опоры? Железные? С толстыми проводами? Ну вот, я и есть опорный.

— Это как царь? — не поверил Мишка.

— Нет, не царь. Царь — это электростанция, которая ток вырабатывает. На мне только провода висят.

— А кто у нас тогда будет царь? — не отставал Мишка. — Президент, что ли?

— Президент — не царь, — заметил Аристарх Павлович. — Он — динамо-машина: когда ее крутят — она ток вырабатывает. А если не крутят — кусок железа. А царь должен сам крутиться и ток по проводам пускать. Он один как целая электростанция.

— Кто же будет у нас царь? — спросил Колька.

— Ты и будешь!

— Я?

— Ты! Ты будешь Николай III, государь российский.

— А я? — потянулся Мишка к брату. — Кто тогда буду я?

— А ты — великий князь, — объяснил Аристарх Павлович. — Я вам одну тайну открою. Только молчать! Государственная тайна!

Мальчишки огляделись. Аристарх Павлович склонил их головы к себе, сказал полушепотом:

— Мне доверено воспитать из вас царевичей. Жребий пал на вас! Будет новая династия Ерашовых. Были Романовы, теперь Ерашовы.

— Ну да! — неуверенно засмеялся Колька. — Почему на нас? Придумал!..

— Потому что вы — боярского рода! — строго сказал Аристарх Павлович. — Мужи бо ярые! Придет время — сядешь на престол и станешь править.

— Как президент?

— Как государь!

— А кто меня посадит? Всем же хочется царями…

— Всем хочется, но выбор-то на вас упал! Соберется Земский собор в Москве, а я вас приведу и покажу, каких воспитал царевичей. Народ и посадит. Может, Николая по старшинству, а если не подойдет — Михаила.

— Почему не тебя? — спросил Колька. — Ты же сказал, тоже боярин

— А меня, брат, в детстве сильно пороли, — признался Аристарх Павлович. — Кого пороли — тому уж царем не быть.

— Как ты нас будешь воспитывать? — поинтересовался Мишка — Если мы — царевичи, то ведь все нас должны слушаться!

— Вот уж, Михаила Алексеевич, хрен тебе с редькой! — отрезал Аристарх Павлович. — Покуда вас не признают за царственных особ на Земском соборе — мне велено держать вас в полной своей власти.

— Значит, жвачки не будет, — тоскливо проронил Мишка.

— Какая там жвачка! — отмахнулся Аристарх Павлович. — Только особо приближенные могут видеть, как царевич кушает. А государь — так подавно. Представь себе, сидишь на престоле, а во рту у тебя — резина! Мочалка!

— А Клинтон жует, — заметил Колька. — По телевизору видел…

— Клинтон ведь всего-навсего президент, даже не боярин. Пока он добрался до своего кресла, его сто раз выпороли. Президенты, они все поротые, потому их часто и меняют.

— Кто их порол? — не поверил Мишка.

— Кто? — задумался Аристарх Павлович. — А сначала родители, потом начальники. Потому они и жуют резину. Жевать — дело не царское.

— У нас же демократия! — вспомнил Колька. — При демократии никого не бьют. А при царе били.

— Нет, брат Николай Алексеевич, не прав ты оказался, — Аристарх Павлович потрепал его по затылку. — Демократия — это когда поротый президент управляет поротым поголовно народом и все делают вид, будто никто их сроду пальцем не трогал. А если царь сам с рождения битым не был, то вокруг себя битых держать не станет и других бить ему не с руки. Не поротому стыдно людей унижать. Это же все одно, что себя выпороть.

Мишка вдруг смутился, погрыз ноготь и спросил с надеждой:

— Это же неправда, что Кирилл папу убил в Белом доме? Неправда же?

— Конечно неправда! — заявил Аристарх Павлович. — Кто тебе сказал?

— Колька слыхал…

— И слыхал! — подтвердил Колька. — Аннушка маме рассказывала про Кирилла, а мама Аннушке — про папу. Кирилл приехал на танке и расстрелял папу из пушки.

— Ну вот что, царевичи, — прервал Аристарх Павлович. — Ваш дядька в самом деле приезжал на танке и стрелял. Его обманули. Ему дали много-много жвачки и сказали — стреляй. Вы же подрались из-за нее? Подрались! Из-за жвачки все дерутся. Вот и Кирилл тоже купился и пошел против брата. Потому что не царевич.

— Почему не царевич? — засомневался Мишка. — Он тоже боярского рода.

— Потому что дядя ваш жил в детдоме, — объяснил Аристарх Павлович. — И его пороли. После этого всякий боярин становится не яркий муж, а просто яростный человек. Надо его помиловать. Казнить-то просто, раз — и голова с плеч. А миловать приятно. Долго помнишь, кого миловал. А казненных приходится поскорее забыть.

— Мне что-то не верится, — вдруг сказал Колька. — Какой из меня царь?

— Сейчас-то никакой, — согласился Аристарх Павлович. — Просто балбес пока. Но вот я вас вскормлю, и будете вы царские особы.

— А мы есть не хотим, — заявил Мишка.

— Я вас пищей кормить не буду. Пусть мать кормит.

— Почему говоришь — вскормлю?

— Потому что царей всегда вскармливают, — объяснил Аристарх Павлович. — У лодки есть нос, а есть корма, и человек, который правит, называется кормчий. Я и буду вскармливать вас, править вами, чтобы куда попало не занесло. Для начала, например, я вам советую помиловать дядьку своего.

В дверь позвонили. Аристарх Павлович бросился открывать — пришла Валентина Ильинишна.

— Есть не хотите — живо в постель! — приказал он детям.

— Мы подумаем, — сообщил Колька. — Может, и помилуем.

— К утру чтоб проект указа был готов! — Он закрыл за ребятами дверь. — Ну, как там у них? Где Олег-то?

— Олег остался с ними, — сказала Валентина Ильинишна. — Говорит, раненого буду выхаживать.

— Занятие себе ищет… Пусть, как раз для него, — он помог раздеться жене, усадил поближе к огню. — Сейчас чай поставлю…

— Не уходи, — попросила она. — Знаешь, шла по лесу… Темно, тихо, дорога знакомая, деревья. Все как было раньше… Но ото всюду веет страхом, полное ощущение войны. Могут выстрелить из-за дерева…

— Не бойся. — Аристарх Павлович обнял ее. — Это ты на офицеров посмотрела, на раненого…

— Катя приехала?

— Катя в Москве осталась. Аннушка детей привезла.

— Не нашли Алексея?

— Звонка нет, значит, не нашли. Теперь с Кириллом беда, Валя…

— Что?!

— Да жив он, — опередил вопрос Аристарх Павлович. — Но мертвому Алеше лучше, чем ему…