Изборский витязь - Галина Романова

   - Сюда не доберутся?

Ян боялся думать об этом - он не знал, смогут ли полсотни дружинников - в основном те, кто пришёл с ним из Изборска - оставленные при тиуне и боярине Фёдоре, выстоять против толпы. А здесь два княжича, его жена, дети... Конечно, крови княжеской никто проливать не будет - не таков народ, хоть ты золотом его осыпь, а на богоданных правителей руки не поднимет. Но всё-таки!

Яков Семёнович покачал головой:

   - Навряд ли... Хотя своё требовать наверняка явятся!

Ян помнил тот давний новгородский мятеж, когда сперва поднялись на бояр-изменников, а потом до того разошлись, что порешили и правого, и виноватого. А Внезд Вадовик на Ярослава зуб имеет, он спит и видит получить власть, чтобы самому править Новгородом, без князя или с князем, у которого руки Ярославовыми грамотами связаны, чтоб ни в чём не мог вотчинникам препятствовать. Он мог решиться на многое, чтобы порвать связь Ярослава Переяславльского с городом, но чтобы использовать для того детей...

Задумавшись, Ян не сразу понял, что говорит Яков Семёнович. А тот прощался, торопясь домой:

   - Поеду, а то не ровен час, кто заметил, куда я свернул! И поднесут мне заодно с прочими красного петуха!..

   - Прощай, боярин, - опомнившись, кивнул Ян. Тот надел высокую бобровую шапку и вперевалку поспешил по ступеням. Внизу он обернулся:

   - Ежели что, я пришлю человека!

Молчаливо согласившись, Ян проводил боярина и прошёл во внутренние покои. Новгород буйствовал уже целую седмицу, а последнее вече ещё добавит жара в крови горячим и скорым на руку новгородцам. Попадавшиеся ему на дороге дружинники поднимали на княжеского пестуна вопросительные взгляды, но Ян не замечал их. Поставленный Ярославом тиун Яким, с началом мятежа перебравшийся на княжеское подворье, вышел навстречу Яну и даже о чём-то заговорил, но Ян прошёл мимо. Воином Яким был никудышным, только и мог в делах разбираться да суд судить. В остальном полагался на тех, кто сильнее. Доверенного боярина Фёдора Даниловича всё не было - как уехал на вече, говорить от имени малолетних княжичей, так и остался в городе, тем более, что у него там, на Софийской стороне, были хоромы. Но уж коли княжеский боярин боится, как бы его дом не пограбили настолько, что забыл о тех, кого поручил князь его заботе, то видно, всё и впрямь серьёзно, и надо что-то делать.

Едва Ян прошёл во внутренние покои и уже поставил ногу на ступень, чтобы подняться к Елене, как ему неожиданно заступил дорогу княжич Александр[265], Санко, как звал его Ян. Не по летам высокий мальчик снизу вверх смотрел на пестуна ясными глазами. Он ничего не взял от матери - пошёл в отца и деда, Мстислава.

   - Что там, Ратмир? - спокойно спросил мальчик. Он звал своего пестуна княжьим именем после того, как выпытал у того всё о его жизни и роде. Александр уважал Яна и гордился им по-своему, по-детски. Отговариваться пустяками от мальчика не имело смысла - он всё равно как-то непостижимо догадывался о правде, и тот, кто пытался ему солгать, терял его доверие.

   - Новгород шумит сызнова, Санко, - ответил Ян.

   - Против нас?

Ян вздрогнул - мальчик думал о том же, что и он.

   - Не ведаю! - сознался он. - Авось, не так это!

   - Ты боишься? - Александр дотронулся до его руки.

   - За тебя и брата твоего, - честно ответил Ян. - Батюшка твой меня вас защищать поставил... Где Фёдор?

   - С Ярославкой, - мотнул головой Александр. - И Мишенька с ними... Я тебя ждал.

Княжичи дружили с сыновьями Яна - тому не препятствовали ни сам Ярослав, ни тем более Ростислава. У сына Яна и княжича Фёдора даже пестун был один на двоих. Мальчишки всё делали вместе - и играли, и грамоте по прихоти княгини учились. Сам Ярослав, давно забывший трудную для него науку, в этом уступил жене.

   - Их найти надо, - вспомнил Ян о мальчиках.

   - Сюда придут? - продолжал о своём Александр.

   - Не дойдёт до того, - утешил воспитанника Ян. - Но всё-таки поздно уже...

   - Я с тобой буду, Ратмир, - мальчик твёрдо взял изборца за руку. - Ты меня не отсылай!

Ян подавил вздох - Александр слишком близко к сердцу воспринимал мятеж в Новгороде. Феодор, старшин Ярославич, был не таков. Он рос обычным мальчишкой и, кажется, не слишком понимал, что он ныне - князь. Может быть потому, что вокруг было слишком много взрослых, что ещё старались взять на себя часть его забот, а может и потому, что это звание приходилось делить с младшим братом. А полкняжича - не князь!

Возразить Александру Ян ничем не мог, и мальчик остался с ним. Он не по-детски серьёзно, забравшись с ногами на лавку, продышал в слюдяном окошке глазок и, подперев щёку рукой, смотрел на занесённый снегом двор и город за забором.

   - Глянь, Ратмир! - он выпрямился, махнул рукой. - Дым!

Ян, только что услышавший, что княжич Феодор и его приятели найдены и отправлены к себе, подошёл к мальчику. Александр отстранился, давая ему глянуть. В бледном зимнем небе упругими клубами расплывался тёмно-сизый дым.

   - Это где горит? - толкнул пестуна локтем мальчик.

   - На Софийской стороне, - признался Ян.

На Софийской стороне жили как противники Ярослава, так и его сторонники. Чьё подворье сейчас горело, сказать было невозможно.

Они смотрели в слюдяное окошко до тех пор, пока слуга не доложил о приезде боярина Фёдора Даниловича.

Он вошёл, невысокий, плотно сбитый, рано начавший лысеть человек с мудрыми глазами. Сейчас в его взгляде читалась искренняя тревога.

   - С худыми вестями я, Родивоныч! - с порога объявил он.- Тысяцкого Вячеслава Борисыча разграбили и пожгли, брата его Богуслава тож... Боюсь, за других сейчас примутся! - тут он запоздало заметил княжича. Александр стоял у окна удивительно прямо и смотрел в глаза боярину, и тот смутился - замолчал, присел у порога, отирая пот с блестящей лысины.

   - Пусть только попробуют сюда прийти, - дрогнувшими губами прошептал Александр и вопросительно взглянул на Яна. Тот ободряюще улыбнулся мальчику и положил ему руку на плечо.

Новгород бушевал ещё несколько дней. Изредка до Ярославова дворища долетали вести. После грабежа дома тысяцкого только Иванку Дмитриевичу удалось сохранить свою должность. Вячеслав Борисович ушёл еле живой, брата его забили едва не до смерти. Досталось и другим. Должность тысяцкого самовольно взял себе Борис Негоцевич. Услышав об этом, боярин Фёдор Данилович высказался коротко: «Ну, теперь держись!» Борис Негоцевич был противником Ярослава - стоял за отделение Новгорода от Низовской земли и старался приблизить его к Ливонии и южным землям, упирая на то, что при владимирских князьях попираются и уничтожаются древние вольности Новгорода. Своё служение он начал с того, что послал Ярославу в Переяславль грамоту. Её читали на вече и одобрили всем миром. Слышавший её вместе с другими Яков Семёнович - он единственный из сторонников Ярослава мог не бояться, что к нему придут грабить, - в тот же день побывал в княжьем тереме и передал её суть: «Приезжай к нам, новые пошлины не ставь, судей по волостям не шли и будь князем по всей воле нашей. Или ты - особе, а мы - особе».

Со стороны могло показаться, что новгородцы поняли-таки свою ошибку и зовут Ярослава обратно. Но «наша воля» означала только одно - быть безвольным воеводой при боярах. Если Ярослав получит эту грамоту, он не может не разгневаться.

Ян не стал терять ни минуты. В тот же день княжичей спешно собрали и под покровом темноты тайно вывезли из Новгорода.

Глава 16

Он оказался прав. Гонец с грамотой обогнал княжичей с их двором на несколько дней и прибыл в Переяславль в середине апреля. Услышав, что говорит ему Господин Великий Новгород, Ярослав вспылил и чуть было не захотел идти на него войной, но вовремя вспомнил о сыновьях. И только подумал о них, как те приехали.

А через две седмицы пришла ещё одна новость - опять от Якова Семёновича. Узнав о спешном отъезде княжичей, новгородцы будто бы удивились: «Куда это они побежали? Мы им ничего плохого не сделали!.. Но раз так, то мы сами себе князя добудем!» Но, скорее, Борис Негоцевич и его сторонники были рады-радёшеньки избавиться от сыновей Ярослава - теперь они могли с чистой совестью выбрать себе того князя, который им больше нравился.

И, конечно, им стал опять Михаил Черниговский, тесть Василька Ростовского. Тот самый, кого уже однажды новгородцы принимали и который ушёл от них, просидев едва несколько седмиц. На сей раз он не мог не ответить на столь любезное приглашение, и в самом деле - ещё через некоторое время пришла последняя весть - в Фомину неделю[266] Михаил Черниговский спешно прискакал в Новгород, целовал крест, отменив все законы своего предшественника, освободил от новых податей, избавил беглых смердов, кои похотят вернуться, от дани аж на пять лет, и сел князем в Новгороде на всей воле боярской.