Перегрузка - Артур Хейли

— Вы все-таки добились своей цели. Примите мои поздравления!

— Принимаю. С удовлетворением. — Убирая блокнот в карман, Йел посмотрел на часы. — Не прогуляться ли нам до того места, где будут проходить слушания?

— Прогуляюсь с вами с удовольствием, но на слушания не пойду, — усмехнулся Ним. — Вы ведь, наверное, помните, что для комиссии по энергетике я все еще персона нон грата.

Они направились к зданию сената штата, находившемуся в десяти минутах ходьбы. Был приятный солнечный день. Пол Йел, шустрый в ходьбе, как, впрочем, и во всем другом, резво шагал впереди. Утомленные предшествующими беседами и разговором за обедом, теперь оба молчали. Как это часто случалось в последнее время, Ним мыслями возвращался к Руфи. Полторы недели прошло с той трагической ночи, когда он узнал, что врачи подозревают у нее рак. Кроме как с доктором Левином, Ним ни с кем больше эту тему не обсуждал. Уж больно не хотелось ему, как это случалось в других семьях, чтобы Руфь стала предметом всякой болтовни и сплетен. Во взгляде доктора Левина Ним не почувствовал ни откровенного пессимизма, ни подчеркнутого оптимизма.

— Твоей жене еще могут быть уготованы много лет нормальной жизни, — говорил он. — Вместе с тем ты должен быть готов к тому, что состояние ее здоровья может внезапно резко ухудшиться. Хотя лечение — будь то химио- или иммунотерапия — увеличивает ее шансы.

Вскоре Руфь должна снова лететь в Нью-Йорк, где будет решаться вопрос о целесообразности дополнительного лечения с применением новейшей экспериментальной методики в институте «Слоун Кеттеринг». Для Нима, как и для Руфи, нынешнее ожидание напоминало жизнь на сыпучем краю пропасти. Никто не мог сказать, обрушится этот край или нет.

— Хочу дать тебе только один совет, который уже дал и твоей жене: живи каждым днем так, словно он в твоей жизни последний, испытай и ощути его в полной мере. Пусть она делает то, что доставляет ей радость и по возможности ничего не откладывает на потом. Забывать об этом нельзя, к такому совету вам надо прислушаться. Помни, каждый из нас может мгновенно скончаться от сердечного приступа или погибнуть завтра в дорожной катастрофе, и тогда твоя жена переживет нас на много лет. — Доктор вздохнул. — Прости, Ним. Может, все это отдает легковесностью. Я знаю, тебе хочется услышать нечто более определенное. Каждому этого хочется. Но тот совет, который я тебе дал, — лучшее из того, что у меня есть.

В сознании Нима отложился еще один совет доктора Левина — проводить с Руфью как можно больше времени. Например, сегодня он вполне мог бы заночевать во Фресно. Ведь не исключены какие угодно осложнения локального характера, о которых ему не мешало бы знать из первых рук. Тем не менее он заказал обратный билет, чтобы уже к вечеру быть дома. Из глубокой задумчивости его вывел голос судьи.

— Кажется, для такого времени суток собирается слишком много людей.

Все еще поглощенный своими раздумьями, Ним огляделся вокруг.

— Пожалуй, вы правы. Здесь что-то затевается.

В пределах непосредственной видимости улицы были заполнены толпами пешеходов, направлявшихся в одну сторону — к зданию сената. Некоторые проявляли торопливость, словно желая опередить других. Огромным потоком двигались автомобили, то и дело застревавшие в возникающих пробках. Ниму бросилось в глаза, что машинами управляли в основном женщины и молодежь, они же составляли большинство пешеходов.

— Наверное, молва разнесла весть о вашем приезде, — сказал Ним.

Судья усмехнулся:

— Даже если это так, моего красноречия не хватит, чтобы завоевать внимание такой огромной толпы.

Они подошли к зеленой лужайке перед зданием, на которой скопились толпы народа.

— Если тебя что-нибудь интересует, спроси, — сказал Йел Ниму и прикоснулся к руке мужчины средних лет в рабочей одежде: — Извините за любопытство, почему здесь собралось так много народу?

Мужчина, похожий на рабочего, недоверчиво посмотрел на судью.

— Вы что, не слышали?

Йел улыбнулся:

— Иначе бы я не спрашивал.

— Сюда собирался приехать сам Кэмерон Кларк.

— Киноактер?

— А кто же еще? Он собирается выступить на каких-то правительственных слушаниях. Об этом все утро передавали по радио и телевидению, так сказала моя старушка.

— А что это за правительственные слушания?

— Откуда мне знать? Кому это интересно? Просто хочется посмотреть на него, вот и все.

Пол Йел и Ним обменялись взглядами, видимо, они одинаково восприняли услышанное.

— Скоро мы все увидим, — проговорил Йел.

Они стали пробираться поближе к входу в здание сената, представлявшее собой функциональное малопривлекательное архитектурное строение; в то же время с другой стороны подкатил черный лимузин в окружении полицейского эскорта мотоциклистов. Раздались крики: «Это он!» Толпа подалась вперед. Полицейских явно прибавилось. Они очистили дорогу для лимузина. Машина остановилась, из нее быстро выскочил водитель в униформе и распахнул заднюю дверцу. Появился молодой человек небольшого роста с копной светлых волос. Он был одет в легкий желто-коричневый костюм. Толпа приветственно загудела.

— Кэмерон! Эй, Кэмерон! — задавал тон кто-нибудь из толпы, и другие подхватывали. — Кэмерон! Эй, Кэмерон!

Словно королевская особа, киноактер помахивал в ответ. Всем своим видом он олицетворял надежность золотой кассы Голливуда. Его приятное мальчишеское добродушное лицо видели уже пятьдесят миллионов почитателей от Кливленда до Калькутты, от Сиэтла до Сьерра-Леоне, от Бруклина до Багдада. Даже августейшие судьи Верховного суда Соединенных Штатов слышали о Кэмероне Кларке. Пол Йел только что продемонстрировал это в разговоре с незнакомым собеседником. Одно только появление Кларка в общественных местах вызывало бурю восхищения. Полиция Фресно не имела на этот счет ни малейших сомнений и делала все возможное для сдерживания толпы. Как только лимузин остановился, фотокорреспонденты газет начали щелкать затворами камер и уже никак не могли угомониться, словно запасы пленки в их фотоаппаратах были бесконечными. К кинозвезде подтянулась группа телевизионщиков, и началось интервью.

Телерепортер (с особо уважительной интонацией в голосе): Мистер Кларк, что вас привело сюда?

Кэмерон Кларк: Я приехал сюда как простой, рядовой житель штата, чтобы выступить с протестом против вредного, корыстного и абсолютно ненужного проекта, известного как «Тунипа», потому что он осквернит великолепную нетронутую землю Калифорнии.

ТВ: Сэр, вы употребили весьма резкие слова. Не объясните ли, почему вы так считаете?

КК: Непременно. Проект «Тунипа» вреден потому, что он антиэкологичен. Он корыстен потому, что нацелен на получение компанией «Голден стейт пауэр энд лайт» прибылей, в которых она не нуждается. Он не нужен, потому что существуют иные источники энергии. Более того, аккумулирование энергии позволило бы снизить ее потребности в гораздо большей степени, нежели ее будет генерировать «Тунипа».

Ним и Йел все слышали.

— Он повторяет чужие мысли, — прошипел Ним. — Интересно, какой идиот написал это для него?

ТВ: И что это за альтернативный источник энергии, мистер Кларк?

КК: Солнечная энергия.

ТВ: Вы убеждены, что даже сейчас эта энергия доступна?

КК: Абсолютно. Однако нет нужды торопиться, даже с солнечной энергией. Все эти разговоры о нехватке электроэнергии всего лишь тактика запугивания, пропагандистский трюк энергетических компаний.

Кто-то из зрителей крикнул:

— Молодчина, Кэмерон! Правильно говоришь! Врежь им как следует!

Актер взглянул на окружавшую его толпу и, помахав в знак признательности рукой, улыбнулся.

— С меня хватит, наслушался, — сказал Ним Йелу. — Если вы не возражаете, я вас оставлю на заседании, а сам вернусь домой. Похоже, что-то еще будет.

— Теперь-то уж ясно, кому сегодня быть звездой. Во всяком случае, не мне, — с грустью проговорил Йел. — Ну да ладно, Ним, поезжай. И спасибо тебе за помощь.

Пока Ним пробирался сквозь толпу, Йел, представившись, в сопровождении того же полицейского незаметно вошел в зал сената. Между тем телевизионное интервью с Кэмероном Кларком продолжалось.

На следующий день Оскар О’Брайен комментировал происшедшее накануне.

— При личном знакомстве с Кэмероном Кларком вы увидите, что это приятный, славный парень. Я общался с ним, знаю нескольких его друзей. У него крепкая семья и трое детей, от которых он без ума. Но беда в том, что как только он открывает рот на публике, сказанное им воспринимается людьми, как глас с Олимпа.

Юрисконсульт присутствовал на слушаниях во Фресно и сейчас выступал на специальном совещании перед Эриком Хэмфри, Терезой ван Бэрен и Нимом.