Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

-- Ну, ты и смешная, Мартия!

-- И чем же это я смешная?

-- Странно было бы, если бы колдун, желая причинить вред, сделал бы кукле волосы королевские, а имя написал бы твое или Тода! А еще магии просилась учиться!

-- Ну, будет вам насмешничать! А колдуна-то не одного, а с помощниками поймали! Помощники-то в тюрьме померли, со страху, говорят, а колдун ничего, крепкий оказался! Признался, что еще и ураган вызывал, чтобы, значит, урожая не собрали и голод, значит, бы сделался. Чтобы, значит, солдаты голодные остались и ослабели, и Тагреб бы нас завоевал. Завтра, сразу поутру, казнить его станут!

Аннеке чуть не подавилась кофе.

-- Боги, Нагути-ко, а если этот колдун - Ди...

Нагути-ко пнула ее под столом ногой и вздохнув, сказала:

- Бедняга! Ему ничем нельзя помочь!

-- Ну, госпожа, вы и скажете! Не бедняга, а злодей, так и надо его! И не говорите так-то, я-то никому не скажу, а случится, кто другой услышит! - прикрикнула Мартия, забирая посуду.

Аннеке еле смогла поставить чашку на стол, так дрожали руки.

-- Говорила тебе вчера, надо уезжать, чувствовала беду! Бежать, бросить...

Нагути-ко встала и встряхнула волосами.

-- Да подожди ты! Вот сразу ей бежать! Колдун-то какой? Злокозненный! А мы волшебницы какие? Добрые и верноподданные! Без волшебников не обойтись! Кто станет королевских собачек лечить и молодящие притиранья делать? Никто нас не тронет! Трусиха ты!

Аннеке еле сдерживала слезы.

ГЛАВА 22

Тяжелая дверь распахнулась, и солнце яростно опалило глаза, отвыкшие от света в каменном мешке, отозвалось болью в голове. Рядом раздалось гнусное хихиканье. Димир не повернул головы. Это хихиканье, казалось, он слышит все время, с самого начала времен. Мерзкий старикашка! Вот до кого хотелось бы добраться. В качестве предсмертного желания, а?

Словно в ответ на его мысли (а может, старикашка и впрямь слышал его мысли, с него станется!) гнусное хихиканье повторилось:

-- И не думай, колдунок, не надейся! Давай, шевели ножками-то, шевели, пользуйся, пока они у тебя еще есть! Вон туда двигай, прямо, на самое почетное место. Все уже собрались, ждут тебя, не дождутся.

Димир отстранился от человека в маске, взявшего его было за плечо, и осторожно шагнул вперед. Если двигаться плавно, боль от каждого шага отзывается во всем теле не так уж и сильно. Еще не хватало, чтобы к эшафоту его тащили волоком... по плохо отесанным булыжникам, устилавшим площадь...

Он никак не мог поверить, что для него все кончено. Он не мог потерпеть такое сокрушительное поражение. Он искал пути к бегству, искал источники силы, но ничего, ничего... Магический кокон опутал его, высасывал, лишал воли.

Еще несколько шагов... Димира оглушил вопль толпы. О щеку разбилось тухлое яйцо. Вонь. Это не страшно. А вот и камни... Один пролетел мимо... второй ударил вскользь, обжигая, рассек кожу на скуле.

Но его берегли, чтобы он не потерял ни одного мгновения предстоящей казни: двое стражников с плетками врезались в толпу, безошибочно нацелясь на нарушителя. Звуки ударов. Вопли.

Попытаться поглотить боль наказанного, гнев толпы, обиду и злость мальчишки, которого здоровенный детина, кузнец или кожевенник, отшвырнул в сторону с удобного места в первом ряду, испуг потерявшей ребенка женщины...Гнев, страх, ненависть, любовь - источники силы, их можно использовать... Ничего... Он не может пробиться через сеть заклятий. Кто сплел ее? Неважно... Для него это уже неважно...

Не может быть, чтобы не было пути к спасению! Неужели его могущество, которого он добивался так долго, которым он так гордился, ничего не стоит, и его сожгут, как обыкновенного деревенского колдуна, рассорившегося с односельчанами? В чем его ошибка?

Глаза заполнила тьма, в ушах раздалось такое знакомое шипение.

- Не знаеш-ш-шь, в ч-ч-чем твоя ош-ш-ш-шибка?! Да неуж-ш-ш-што?! Я ведь тебя предупреж-ж-ждал! Ты отрекс-с-ся от меня, от с-с-своего Уч-ч-чителя, и за это наказан!

Голос вдруг сделался ласковым, насколько голос Неназываемого вообще мог быть ласковым.

- Послуш-ш-ш-шай! И сейч-ч-ч-час ещ-щ-ще не поздно! Я могу вс-с-с-се прос-с-стить! Я могу ещ-щ-щ-ще помоч-ч-чь тебе, прямо с-с-сейч-ч-час!

Димир разлепил запекшиеся губы.

- Свою главную ошибку я совершил тогда, когда впервые с тобой заговорил.

Жуткий, свистящий смех.

- Ну, ну. Если передумаеш-ш-шь, позови. Но не слиш-ш-шком поздно, мне не нуж-ж-жен вер-ховный жрец-калека.

- Убирайся.

Мерзкий старикашка, провожающий его к эшафоту, забеспокоился.

- С кем это ты разговариваешь? Сдвигаешься потихоньку?

Димир не ответил. Боится старикашка. Правильно боится. На безумцев заклятия действуют слабо, или вообще не действуют, или действуют как-то не так. Если он действительно сойдет с ума... Но нет. Если не обезумел тогда, в детстве, то сейчас и подавно не светит. Кроме того, безумный маг вряд ли сумеет воспользоваться выгодами своего состояния.

Димир устремил взгляд прямо в солнце, не обращая внимания на боль, жжение под веками и неудержимо хлынувшие постыдные слезы, пытаясь впитать в себя энергию светила - единственного доступного ему сейчас источника силы.

Бесполезно: какой-то комок в горле не давал силе солнца влиться в тело, и солнечный огонь лишь опалил его глаза и мозг.

Лица, лица, лица... сливающиеся в одно, равнодушно-любопытное лицо толпы. Вот кто-то хохочет, какой-то парень ест пирог, пачкая жиром губы и щеки, а свободной рукой тискает свою девчонку, та строит ему глазки, и на ее лице нет ни сочувствия, ни даже любопытства, она слишком занята своим поклонником.

Он ищет сочувствия у девчонки? У собравшейся толпы? Тогда это действительно конец... Нет! Не может быть! Есть выход! Выход есть всегда, его лишь надо найти! Сейчас...

Димир лихорадочно огляделся. Трибуны, набитые разодетыми придворными... Король... Ко-ролева... Холодные, равнодушные... Ненависть короля была бы очень кстати, хоть король и не маг... впитать ее силу... Но нет, король не испытывает ненависти, он скучает, он разочарован затеянным представлением...

Придворные маги в темных траурных одеждах, постные лица... Проклятые лицемеры!

Ну вот, вспышка гнева лишила его последних крох силы. Остатка хватит лишь на краткую дорогу до костра.

Но вдруг долгожданный живительный поток силы! Голубые глаза, заполненные слезами, смотрят на него с ужасом и жалостью, побелевшие губы дрожат! Она-то почему здесь? В ее руке горит огонь! Милая! Скорее! Не ошибись!

Захваченный темным вихрем, угасающим сознанием Димир успел отметить, что открывшийся туннель захватил уйму народу. Девчонка совершенно не умеет концентрироваться!