Связанные любовью - Кора Рейли

когда теплая вода потекла по ее лицу, и снова мои глаза скользнули ниже к доказательству ее беременности.

— Какой срок?

— Четырнадцать недель, — пробормотала Ария, взглянув на меня. Я выключил воду и схватил полотенце. Беременность длится девять месяцев, это все, что я знаю. Я завернул ее в него и осторожно, чтобы не удариться головой о стекло, вытащил из душа.

— Я все еще могу ходить, — сказала она с улыбкой, но я отнес ее обратно в спальню и посадил на тумбочку перед нашей кроватью. Я не спеша вытирал ее, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи, когда мои пальцы касались ее. Подумать только, я так долго отказывал себе в этом.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, даже если мысль о том, что Ария узнала об этом без меня, была как удар в сердце.

— Нет, — тихо сказала она, проводя пальцами по моим мокрым волосам.

— Наверное, еще слишком рано, и я не хотела знать. Я надеялась, что мы сможем узнать вместе.

Ее голос сорвался, и я прижался лбом к ее голому бедру. От нее слабо пахло ванилью и чистой сладостью Арии.

— Мы так и сделаем. Я буду рядом с тобой на каждом шагу, клянусь.

Я почувствовал, как Ария кивнула, а когда поднял глаза, она снова плакала.

— Ария, — сказала я с болью в голосе.

— Почему ты опять плачешь?

Я ненавидел видеть ее слезы. Они заставляли меня чувствовать себя монстром, потому что я знал, что был причиной.

— Я эмоциональна из-за гормонов, Лука, вот и все.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неуверенной.

— Срок родов — июль.

Пять с половиной месяцев. Внезапно передо мной возник образ моего отца, незваного и неприятного. У меня мало хороших воспоминаний об этом человеке. Мы с Маттео никогда его не любили. Он не был хорошим отцом, даже в нашем мире. Как я мог быть отцом нашему ребенку? Ария, она была прирожденным хранителем, но я был разрушителем, убийцей.

Эти мысли мучили меня, пока я помогал Арии одеться. Она случайно взглянула на меня, очевидно, уловив мое настроение. Неуверенность заполнила ее глаза.

— Ты в порядке?

— Не беспокойся обо мне, принцесса, — сказал я, переплетая наши пальцы.

Она нерешительно кивнула.

— Ты не выглядишь счастливым.

— Я счастлив, что ты беременна, Ария, поверь мне, — твердо сказал я. Я поднял наши соединенные руки и поцеловал ее ладонь. — Как я могу не радоваться маленькой версии тебя?

Выражение ее лица смягчилось.

— Это может быть мальчик, тогда это будет маленькая версия тебя.

Мой желудок сжался. Я знал, что мужчины, особенно Капо, должны произвести на свет наследника, но я не хотел сына. С сыном шансы, что я буду вести себя как мой отец, чтобы сделать мальчика сильным, были слишком велики. Я не хотел становиться таким, как он. Ария снова подняла на мою нерешительность взгляд, и хмуро посмотрела на меня. Она слишком хорошо меня знала.

— Тебе нужна девочка? — удивленно спросила она.

— Да, — без колебаний ответил я. Не было смысла притворяться, что меня не волнует пол.

Она всматривалась в мое лицо, как будто там были спрятаны ответы на ее вопросы.

— Ты боишься, что не сможешь любить сына, как дочь?

— Я буду любить нашего ребенка независимо от пола, потому что это твоя плоть и кровь, Ария. Но с мальчиком я должен думать о его будущем.

Я больше ничего не сказал, не хотел вдаваться в подробности. Не было смысла обсуждать это, когда мы даже не знали, мальчик это или нет.

— Нам пора, — сказал я, увлекая ее за собой. Моя хватка усилилась, когда она снова покачнулась, и я притянул ее к себе, когда мы вышли из спальни и спустились вниз. Первый этаж был пуст. Маттео, вероятно, отправился на поиски Джианны.

— Джианна знает о твоей беременности? — спросил я, ведя Арию к моему новому черному Мерседесу G-класса, припаркованному на подъездной дорожке. Я купил его, чтобы отвлечься. Конечно, это не сработало.

— Она и Лили… — она замолчала, закусив губу.

— И Ромеро, — закончил я.

Беспокойство отразилось на ее лице.

— Мне нужно было привлечь его, чтобы он мог охранять меня, когда я пошла к гинекологу. Я знала, что ты возненавидишь, если я отправлюсь туда без защиты, и я не могла попросить Сандро. Он бы тебе сразу сказал.

Я кивнул, придерживая для нее дверь. Мне все равно придется поговорить с Ромеро. Она проскользнула внутрь, но не без еще одного обеспокоенного взгляда.

— Не сердись на него. Он мне очень помог. Не знаю, что бы я без него делала.

Я подавил гнев. Он не был направлен на Арию, даже на Ромеро. Во-первых, ей не следовало полагаться на Ромеро. Я закрыл дверь, обошел капот и сел за руль.

Ария заснула по дороге в Нью-Йорк, и я позволил ей. Она выглядела измученной. С ее рубашкой живот не был заметен, и все же мои глаза продолжали возвращаться к этому месту.

Припарковав машину в зоне отгрузки, я разбудила Арию. Она испуганно села. Она окинула взглядом окрестности.

— Мы уже на Манхэттене?

— Ты проспала всю поездку, — сказал я ей.

— Ты уверен, что нас не отбуксируют?

— Да, — ответил я. Я вышел, поймав взгляд владельца ресторана, чью погрузочную зону я запретил. Он узнал меня. Он заплатил нам за защиту.

Я помог Арии выйти из машины и взял ее за руку. Она выпрямилась, высоко подняв голову. Это была публика. Ария знала, чего от нас обоих ждут. За нами всегда могут следить папарацци. Обычно мои контакты связывались со мной до публикации фотографий, но я предпочитал не иметь компрометирующих фотографий в первую очередь. Фиаско Данте и Арии было достаточно плохим, и все еще заставляло мою кровь кипеть.

— Надеюсь, у доктора Брайтли найдется для нас время, — сказала Ария, когда я последовал за ней к зданию с несколькими врачами для всех видов медицинских проблем. Так, по крайней мере, люди не заподозрят, что Ария беременна. Я не хотел, чтобы об этом стало известно так скоро и, если возможно, никогда. Мы были на войне, и дети были слишком уязвимы. Достаточно плохо, что Данте знал о беременности, но мне нужно было держать это в секрете от других наших врагов, и это означало, что мы должны были убедиться, что никогда не будет фото Арии беременной или с нашим ребенком. Я переверну небо и землю, чтобы гарантировать их безопасность.

Когда мы вошли в приемную, глаза секретарши метнулись в нашу сторону и расширились, когда она