Древнейший - Роберт Сальваторе

Брансен повернулся к Кормику, но не успел ничего сказать, потому что вмешался Джавно.

— Джеста Ту? Что это такое? — вскричал он.

— То, чего вам никогда не понять, — ответил Брансен, едва удостоив взглядом разгоряченного монаха.

— Взять их! — закричал Джавно.

На незваных гостей тут же набросились двое охранников, размахивая короткими мечами, но им не удалось даже близко подойти. Брансен ожидал атаки, если не сказать — радовался ей. Он замахнулся на первого монаха правой ногой, чтобы отвлечь его этим не представлявшим угрозы маневром, затем со всей силой врезал противнику кулаком в грудь так, что тот не мог вздохнуть, отскочил назад и мягко приземлился. Монах сделал неуклюжую попытку достать наглеца мечом, но тот наклонился вперед и влево, и клинок прошел мимо. В тот же миг Брансен одной рукой схватил охранника за запястье, другой давил ему на локоть до тех пор, пока тот не выронил меч. Разбойник подхватил его на лету, развернулся, лягнул напоследок раненого противника и занялся вторым.

Два коротких меча неоднократно сталкивались со звоном, потом Брансен захватил руку монаха в петлю. Поворот, рывок — и клинок упал на землю, а обезоруженный враг ощутил холод острия у самого горла. Все это произошло за считаные мгновения.

Брансен выпрямился, смеясь, убрал меч от шеи перепуганного монаха, подцепил им второй клинок, лежавший на песке, подбросил его и поймал левой рукой. Затем повернулся к Джавно и швырнул оба меча так, что они вонзились в землю всего в нескольких дюймах от монаха.

— Вы получили предупреждение, — объявил Брансен. — Старец Бедден уничтожит вас.

С этими словами он повернулся и ушел.

Кормик еще какое-то время стоял, глядя главным образом на отца де Гильба с извиняющимся, даже умоляющим выражением на лице. Но больше сказать было нечего, и он направился к лодке следом за Брансеном.

Кормик с Милкейлой отправились на лесистый остров Йоссунфир вместе с Брансеном. Не успела троица причалить, как на берег высыпало почти все племя. Люди прикрывали глаза от утреннего солнца и перешептывались между собой. Они недоумевали, что привело гостей к ним на остров.

Много неодобрительных взоров обратилось на Кормика, одетого в абелийское платье, но Андрузис, тоже бывший среди варваров вместе с Тоникуэем и Канраком, объяснял, что как раз этот монах не враг им.

Когда лодка подошла к берегу, сильные руки варваров подхватили ее и вытащили на песок. Тоникуэй вышел вперед навстречу Милкейле. Остальные шаманы, зная о его лучшем знакомстве с ситуацией, доверили ему вести переговоры.

Несколько мгновений он не спускал глаз с девушки, затем испытующе, без тени благосклонности, посмотрел на Кормика и лишь скользнул взглядом по лицу Брансена.

— Что это значит? — спросил он Милкейлу, затем, выдержав неприятную паузу, добавил: — Ты полагаешь, что твой друг заслужил право ступить на нашу землю только тем, что образумился, в отличие от своих собратьев? Думаешь, его прошлые проступки будут забыты просто так?

— Он дорого заплатил за них, — ответила Милкейла, инстинктивно защищая своего любимого. — Но мы здесь не поэтому, — добавила она, почувствовав, что парень взял ее за руку, чтобы успокоить. — Кормик подал мне сигнал, и я ответила.

— Вот как? — подозрительно заметил Тоникуэй. — А как он узнал, какой сигнал тебе подать? И как ты поняла, что это сигнал?

Шаман замолчал и махнул рукой. Сначала он хотел заставить девушку поведать о тайных отношениях с абелийцем, но потом ему стало интересно, что же на сей раз она скажет.

— Почему он здесь? — спросил он, указывая на человека в черном.

— Это Брансен, его нашел Кормик, — ответила Милкейла и положила руку на плечо любимого.

Молодой человек кивнул, хотя мало что понял из разговора.

— Он упал с ледника.

— Тогда он был бы уже мертв, — заявил Тоникуэй и скептически посмотрел на шаманку.

Варвары, толпившиеся вокруг, тоже недоверчиво зашумели.

— Может, ему просто повезло упасть в мягкую грязь, или же сказались его выдающиеся способности. Брансен необыкновенно силен, — ответила Милкейла. — Он принес нам страшное предупреждение. На леднике обосновался самхаистский старец, который хочет уничтожить всех, кто живет на Митранидуне.

— Самхаистский? — повторил Тоникуэй.

Он слышал это слово раньше, обсуждая с другими шаманами тех, кто живет за пределами теплых вод Митранидуна. Поговаривали, что много веков назад именно последователи Самха дали имя озеру.

По преданию племени Ян Оссум, еще задолго до того, как между Хонсе и варварами начались войны, шаманы ходили на юг, чтобы научить хонсейцев своей магии. В мифах Альпинадора говорилось, что религия самхаистов была прямым ответвлением альпинадорского древнего культа, хотя самхаистские предания, конечно, толковали все наоборот.

— Этот человек не с Митранидуна? — спросил Тоникуэй. — Подозрительно, что он появился здесь всего через несколько лет после абелийцев. До них сюда пришли только поври, и то когда мой дед еще не родился, — добавил он.

Тоникуэй скрывал от племени существование большого мира, но ему пришлось признать, что само одеяние Брансена красноречиво свидетельствует об этом и не похоже ни на что из виденного ими раньше.

— Он абелийский шпион, — выкрикнул кто-то из толпы, тут же подхватившей эту мысль.

— Я его раньше не знал, — ответил Кормик. — Он не абелиец и только однажды — вчера — был на острове Часовни, чтобы сообщить ту же весть, которую вы только что слышали. Это не уловка, Тоникуэй. Даю вам слово, если оно что-то для вас значит. Я нашел этого человека, раненого, лежащего в грязи на северном берегу Митранидуна. Он сообщил нам то, что должны знать и вы, и мои собратья, и поври. Если то, что он говорит, правда, — а я ему верю! — то всем нам грозит величайшая опасность.

Некоторое время Тоникуэй пристально смотрел в глаза Кормику, затем повернулся к соплеменникам. Через минуту вооруженные альпинадорцы окружили троицу.

Бывший монах проворно повернулся к Брансену, схватил его за руку и сказал на хонсейском диалекте:

— Они благородны, но осторожны.

— Вы должны оставаться здесь, пока мы не проверим ваши слова, — объяснил Тоникуэй.

— Тогда поторопитесь, ради блага всех, — ответила Милкейла.

Тоникуэй кивнул и велел воинам отвести Брансена и Кормика в одну из хижин. Девушка осталась с ним, зная, что он будет делать.

Самые могущественные шаманы призвали к себе птиц, заклинанием объединили их зрение со своим и отпустили. Следующие несколько минут священнослужители видели то же самое, что и их пернатые проводники. В отличие от старца Беддена, они не могли управлять полетом птиц, поэтому находились в полной зависимости от их воли. Но довольно скоро несколько пернатых воспарили над краем ледника, и глазам шаманов открылся ледяной замок, сверкающий в лучах полуденного солнца.