Честь и бесчестье нации - Владимир Бушин

Два карьерных недоумка лишили страну всех союзников, развалили промышленность, политикой удушения армии довели до самоубийства сотни офицеров. А НАТО крепнет и расширяется, проводит военные учения уже в Крыму, в Прибалтике, в Казахстане. А США и не думают снижать ассигнования на свою армию. А немцы тянут лапы к Калининграду… И в это время патриотические газеты предоставляют свои страницы для упоительных рассказов людей, плохо знающих историю и России, и русской церкви, о том, как лихо громили мы в Отечественную войну захватчиков с помощью икон. По совести-то им следовало бы начать с более ранних примеров, допустим, с японской войны 1904–1905 годов, когда тоже крепко надеялись на это универсальное оружие. Мой дед, участник той войны, рассказывал, что по распоряжению генерала Куропаткина войскам вагонами слали иконы под Ляоян и Мукден, и потом они едва ли не плавали в крови наших разбитых дивизий. Но никто не вспомнил об иконах, когда подписывали позорный для России Портсмутский мирный договор…

Я уверен, что если бы припожаловал Юрьев со своей статьей, допустим, на Пискаревское кладбище, где лежит почти полмиллиона защитников Ленинграда, или на Прохоровское поле, на аршин пропитанное кровью, или на Мамаев курган, за который 135 суток, то отходя, то возвращаясь, бились сталинградцы, где впоследствии были похоронены многие из них, в том числе командарм-62 В. И. Чуйков, командарм-64 М. С. Шумилов и председатель городского комитета обороны А. С. Чуянов, — если явился бы сочинитель туда со своей статьей, то разверзлись бы могилы, поднялись герои, и кто-то из них, скорее всего маршал Чуйков, залепил бы пришельцу пощечину.

Правда-пять. 1998. 24 июня

"Он всё увидит, этот мальчик…"

В июле прошлого года мне позвонила и попросила о встрече некто Беатрикс Вуд, англичанка, кинопродюсер. Я, конечно, удивился: что такое? Чем моя скромная и совершенно не киношная особа могла заинтересовать незнакомую мне дочь гордого альбиона? Однако не ксенофоб же я, согласился на встречу: "Приходите, буду рад". А удивляться потом пришлось еще больше, и не только мне, но и госпоже Вуд.

На другой день в сопровождении своей помощницы Татьяны англичанка и припожаловала ко мне домой. Тут сразу выяснилось, что продюсер-то она продюсер, но не английской, а финской кинофирмы. Час от часу не легче! Выходит, и финнам есть до меня дело… Но уж вконец я был ошарашен, когда англо-финнка поведала, зачем я им понадобился и чего они от меня хотят. Еще в 1992 году в "Советской России" была напечатана моя статья о Павлике Морозове. И вот оказывается — вы только вообразите! — что они снимают фильм о герое моей давней статьи. Мы хотели бы, сказала Вуд, чтобы вы приняли участие в этом фильме, поделились своими мыслями об этом широко известном в вашей стране подростке. Выходит, не я их, в сущности, интересую, а мой герой. Ну, это немного легче, хотя еще удивительней.

Что ж, я охотно согласился. Моя готовность была тем более твердой, что незадолго до этого в телевизионной передаче "Один на один" известный адвокат Юрий Иванов бросил в лицо Егору Гайдару, имея в виду его предательство имени и всей жизни Аркадия Гайдара, своего знаменитого деда: "Да вы настоящий Павлик Морозов ельцинского помета!" Бросил как бранное слово, как самое тяжкое оскорбление. Я был поражен. Ведь опытнейший юрист, патриот, член коммунистической фракции Госдумы, хотя и не состоит в КПРФ. Помню, как умело в 1992 году он защищал в Конституционном суде компартию. Известно и о других достойных делах Иванова на юридическом поприще. Да и этот поединок с Гайдаром дорогого стоит. Как мощно, точно, а главное, пророчески он влупил этому по ельцинской табели об уме "очень умному собеседнику", пришедшему на дуэль с ворохом справок, газетных вырезок и каких-то резолюций: "Да что вы там шуршите бумажками, как таракан! Ваша песенка спета! В новый парламент ни вы лично, ни ваши выборосовцы уже не попадут". Как в воду глядел! Сильно умный Гайдар с тех пор обходит Охотный ряд за три версты… И вот в устах даже Иванова имя Павлика Морозова — брань…

На другой день Беатрикс — она была молода и обаятельна — пришла уже с режиссером Пекка Лето, с оператором, осветителем и со всей киноаппаратурой. Они ее установили. "Мотор!" — и я начал свой рассказ, заглядывая иногда в текст своей давней статьи:

"Третьего сентября 1932 года тихим утром два мальчика из глухой уральской деревни Герасимовка братья Павел и Федя отправились в тайгу по клюкву. Они надумали это не сами, их настойчиво уговаривала пойти родная бабка Аксинья. Через три дня, шестого сентября, братьев нашли в лесной чащобе убитыми…"

Беатрикс, которой Татьяна тут же быстро и точно все переводила, удивленно встрепенулась. А я продолжал:

"Участковый инспектор милиции Яков Титов составил акт осмотра трупов: "Морозов Павел лежал от дороги на расстоянии 10 метров, головою в восточную сторону. На голове надет красный мешок. Павлу был нанесен смертельный удар в брюхо. Второй удар нанесен в грудь около сердца, под каковым находились рассыпанные ягоды клюквы. Около Павла стояла одна корзина, другая отброшена в сторону. Рубашка его в двух местах прорвана, на спине кровяное багровое пятно. Цвет волос-русый, лицо белое, глаза голубые, открыты, рот закрыт. В ногах две березы…"

Беатрикс хотела что-то сказать, но ее остановил режиссер Лето.

"Труп Федора Морозова находился в пятнадцати метрах от Павла в болотине и мелком осиннике. Федору был нанесен удар в левый висок палкой, правая щека испачкана кровью. Ножом нанесен смертельный удар в брюхо выше пупка, куда вышли кишки, а также разрезана рука ножом до кости…"

Беатрикс остановила съемку и подошла ко мне. Её губы мелко дрожали то ли от страшной картины, воссозданной прочитанным текстом, то ли от неведомой мне обиды или недоумения.

— Простите, я не понимаю… Его убили?.. Их убили?.. Кто?..

Я остолбенел:

— Как? Вы снимаете о нем фильм, и вам это не известно? Вы не знаете, что Павлика и его младшего брата Федю убили?

В разговор вступила Татьяна. Оказывается, работая над фильмом, съемочная группа уже побывала у нескольких авторов, когда-либо писавших или хотя бы упоминавших о Морозове, и все твердили только одно: "Это невиданный предатель! Он предал собственного отца!" О, я знал их, ненавистников Павла, всех наперечет! Впереди, конечно, как всегда, фигуры, подобные бесстыжему журналисту Ю. Альперовичу, "юношескому" писателю В. Амлинскому, телевизионно-газетному интеллектуалу Ф. Бурлацкому, всеохватному историку и литературоведу Н. Эйдельману, педагогу, видите ли, С. Соловейчику. За ними — профессиональный "известинский" правдолюб при любом режиме Ю. Феофанов, критик на все руки Т. Иванова и прочие сванидзы. А дальше, как водится, русские суперпатриоты, до того отягощенные своей любовью к родному народу, что не соображают, с кем они в одной компании, у кого на подхвате, — В. Солоухин, Д. Балашов, С. Куняев…

Недавно один из таких суперпатриотов и радетелей русского народа, Э. Лимонов, движимый неусыпной заботой о наших детях и внуках, завел в своей газете, скромно названной им "Лимонка", рубрику "Русской девочке делать жизнь с кого". Важнейший вопрос! Особенно, как справедливо пишет газета, "в наше время, когда неверность, трусость, предательство стали нормой жизненного поведения миллионов женщин и мужчин". Так с кого же призывает писатель-патриот "делать жизнь" наших дочерей: с княгини Ольги или Марфы Посадницы? С Марины Расковой или Зои Космодемьянской? Да нет! Они же русские или еще и советские, это для суперпатриотов скучно, пресно. И Лимонов объявляет: русские девочки должны взять за образец для подражания "двух Великих женщин", возлюбленных "двух гигантов" — Еву Браун, "девушку Гитлера", и Клару Петаччи, "девушку Муссолини". Да, да! Ибо именно в этих гигантессах (тут же и большой пленительный портрет будто бы первой из них) "Лимонка" разглядела доселе небывалое сочетание прекраснейших качеств — агрессивность (?), правдивость, правота (?), верность, вера, мужество, чувство истины, честь, стыд, ответственность, преданность, благородство, готовность жертвовать собой ради порядка, строя и т. п. Какой большой и ароматный букет!

Не знаю, как Муссолини, а Гитлер говорил так: "Умному человеку следовало бы иметь глупую и примитивную женщину. Вообразите, если у меня была бы женщина, которая вмешивалась бы в мои дела!" (Энциклопедия Третьего рейха. М., 1996. С. 89). Надо полагать, Браун вполне соответствовала этому идеалу подруги, о чем свидетельствует та же энциклопедия: "Она с удовольствием занималась спортом, увлекалась плаванием, гимнастикой, лыжами и скалолазанием. Необычайно любила танцы, которыми занималась профессионально. Ева Браун мало интересовалась политикой, предпочитая спорт, чтение романов и кинофильмы. Кстати, ни о какой агрессивности, если не считать агрессивностью несколько попыток самоубийства, речи нет. Наоборот, говорится, что Браун была "сдержанная", даже "застенчивая", более того, "неизменно держалась в тени, отгородившись стеной молчания".