Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников - Виктор Наумов

Петр моментально сопоставил новую информацию с недавним известием об обнаружении детского трупа. Вспомнил он и о том, что Мария несколько месяцев не выходила из комнаты, ссылаясь на недомогание. Юная любовница царя, а также ее служанка и Орлов были немедленно арестованы. Всё это произошло в конце июня 1718 года, через несколько дней после смерти царевича Алексея. Государь был в это время особенно ожесточен семейной трагедией, поэтому Гамильтон не могла рассчитывать ни на какое снисхождение. Ее и служанку подвергли пыткам, и они во всём признались. Но Петра это не удовлетворило — он считал нужным узнать, не замешан ли в убийстве младенца Орлов. Царь собственноручно написал короткий указ следователям: «Пытать Гаментову вдругорядь. И буде в другом розыску скажет то же самое, что и в первом, а на Орлова ничего не покажет, и оного Орлова сослать на каторгу на время без наказания». Впрочем, вскоре царский денщик и удачливый соперник был прощен и произведен в поручики гвардии.

Следователи полностью выяснили обстоятельства детоубийства. 27 ноября 1718 года Петр I указал «девку Марию Гаментову… казнить смертью».

Казнь состоялась 14 марта 1719 года. Мария, перенесшая тяжелые пытки и девятимесячное тюремное заключение, была всё еще очень хороша — в белом шелковом платье, оттененном черными лентами. Подбирая наряд в этот день, когда ей предстояло расстаться с жизнью, девушка, возможно, надеялась тронуть сердце царя своей красотой и получить помилование. Надежда оказалась тщетной. «Без нарушения божественных и государственных законов не могу я спасти тебя от смерти, — сказал Петр своей бывшей возлюбленной. — Итак, прими казнь и верь, что Бог простит тебя в грехах твоих, помолись только ему с раскаянием и верою»(135).

Палач подхватил отрубленную голову Марии и передал ее царю. Тот поцеловал мертвые губы, а затем начал объяснять окружающим на наглядном примере устройство шейных позвонков, мышечных тканей и артерий. Закончив короткую лекцию, он распорядился сохранить голову в спирте в Академии наук, перекрестился, еще раз поцеловал губы покойной фаворитки и уехал(136). Голова Марии Гамильтон являлась академическим экспонатом до тех пор, пока не была похоронена по распоряжению Екатерины II.

Последней любовью Петра I на склоне его лет стала молодая и красивая княжна Мария Кантемир, дочь молдавского господаря Дмитрия Кантемира, который по Прутскому договору (1711) между Россией и Турцией лишился своих владений и с тех пор жил с семьей в Петербурге. Чувства государя к юной фаворитке были достаточно сильными и даже вселяли в него надежды на будущее. Петр только что пережил огромное горе: 25 апреля 1719 года умер трехлетний Петр Петрович, наследник российского престола, проживший дольше других сыновей царской четы. Государь уже отчаялся иметь их от немолодой и не очень здоровой Екатерины. А Мария Кантемир в начале 1722 года забеременела. Петр уже всерьез подумывал развестись с супругой и жениться на Марии, чтобы тем самым обеспечить наследование престола.

Той же весной царь отправился в Персидский поход, взяв с собой и жену, и любовницу. Каждая из женщин ехала в своей карете. В Астрахани Петр оставил Марию дожидаться его возвращения и готовиться стать матерью. Однако некоторое время спустя его ожидало тяжелое разочарование: у Марии случился выкидыш. Государь подозревал, что подкупленные Екатериной служанки напоили молодую женщину какими-то лекарствами, спровоцировавшими несчастье, но никаких доказательств этого предположения не нашлось, а доктора обвиняли только природу. Екатерина, притворно выражавшая сочувствие, внутренне торжествовала; Мария Кантемир, не оправдавшая ожиданий императора, была удалена(137).

Царевич Алексей Петрович по примеру отца завел любовницу — финку Евфросинью Федорову, которая прежде была служанкой у его бывшего воспитателя князя Никифора Вяземского. По отзывам современников, она была некрасивой, маленькой, рыжей, коренастой, толстогубой и неряшливой(138). Однако для царевича она оказалась дороже всех на свете.

Бежав за границу, Алексей Петрович взял с собой Евфросинью, которая под видом пажа путешествовала в мужском костюме. Когда П. А. Толстой и А. И. Румянцев выследили беглецов в Неаполе и предложили Алексею вернуться в Россию, обещав прощение Петра I, Евфро-синья умоляла царевича уступить. В конце концов он объявил посланцам, что вернется в Россию, если отец разрешит ему жениться на Евфросинье. Согласие Петра было получено.

После возвращения царевича в Россию его любовница некоторое время оставалась в Берлине. Встретившись с отцом 3 февраля 1718 года, Алексей послал Евфросинье трогательное письмо, показывающее силу его чувств к ней: «Друг мой сердешный, Афросиньюшка, здравствуй, матушка моя, на множество лет… Слава богу, что нас от наследия отлучили, понеже останемся в покое с тобою, дай Боже благополучно пожить с тобою в деревне, понеже мы с тобою ничего не желали, только б жить в Рожествене (дворцовом селе, принадлежавшем царевичу. — В.Н.). Сама ты знаешь, что мне ничего не хочется, только с тобою до смерти дожить»(139).

Евфросинья вернулась в Петербург 15 апреля 1718 года и была сразу же доставлена в Петропавловскую крепость. В надежде на снисхождение Петра I она дала показания против Алексея и даже предоставила следствию черновики его писем, которые послужили поводом к продолжению дела царевича. С целью самооправдания Евфросинья даже утверждала, что «вступила в любовную связь по принуждению: на нее замахивались ножом и грозились смертью в случае ее сопротивления»(140).

Евфросинья получила прощение Петра I и была отправлена на свободное жительство в деревню. Дальнейшая судьба ее неизвестна.

Сведений о внебрачных связях соратников Петра I в источниках не обнаружено, за исключением упоминания Ф. В. Берхгольца о 76-летнем вдовце П. А. Толстом: «Жены у него нет, но есть любовница, которой содержание обходится ему весьма дорого»(141). Прочие лица из окружения государя либо не имели метресс, либо, что более вероятно, вели себя осмотрительнее и их любовные интрижки не попали в поле зрения иностранных наблюдателей.

«Друг сердешнинькой»

Большинство писем Петра I супруге Екатерине Алексеевне начинается с нежного обращения: «Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравствуй!» Несомненно, великий монарх испытывал к этой женщине настоящую привязанность. История ее жизни удивительна и вместе с тем весьма характерна для эпохи петровских преобразований, когда ломка обычаев и традиций могла коренным образом изменять судьбы людей…

Русские войска взяли Мариенбург (ныне Алуксне в Латвии) 25 августа 1702 года. В числе пленных оказалась красивая девушка девятнадцати лет Марта Скавронская[80], которая в течение нескольких дней вынуждена была поменять четверых хозяев: от захватившего ее рядового солдата она перешла к капитану, а от него к полковнику; тот в свою очередь подарил ее фельдмаршалу Б. П. Шереметеву, у которого она прожила не меньше полугода. В конце 1702-го или начале 1703 года Марта каким-то образом попала к А. Д. Меншикову; историк Е. В. Анисимов предполагает, что скорее всего он попросту отнял миловидную девицу у фельдмаршала(142).

Неизвестно, была ли лифляндская пленница наложницей Меншикова. Во всяком случае, между ними сложились дружеские отношения, сохранявшиеся много лет. В доме Александра Даниловича Марта стала служанкой под именем Екатерины Трубачевой (ее первым мужем был шведский солдат-трубач). Возможно, хитрый и расчетливый Меншиков с самого начала решил пристроить свою подопечную в царские фаворитки вместо Анны Монс, к которой он относился неприязненно.

Контр-адмирал Франц (Никита Петрович) Вильбуа в своих «Рассказах о российском дворе» описывает первую встречу Петра I и Екатерины следующим образом: «Так обстояли дела, когда царь, проезжая на почтовых из Петербурга, который назывался тогда Ниеншанцем, или Нотебургом, в Ливонию, чтобы ехать дальше, остановился у своего фаворита Меншикова, где и заметил Екатерину в числе слуг, которые прислуживали за столом. Он спросил, откуда она и как тот ее приобрел. И, поговорив тихо на ухо с этим фаворитом, который ответил ему лишь кивком головы, он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая ее, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдет спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меншиков принял это как должное, и красавица, преданная своему хозяину, провела ночь в комнате царя… На следующий день царь уезжал утром, чтобы продолжить свой путь. Он возвратил своему фавориту то, что тот ему одолжил. Об удовлетворении царя, которое он получил от своей ночной беседы с Екатериной, нельзя судить по той щедрости, которую он проявил. Она ограничилась лишь одним дукатом, что равно по стоимости половине одного луидора (десять франков), который он сунул по-военному ей в руку при расставании»(143).