Украли солнце - Татьяна Успенская

— Ну?! — живо откликнулся Григорий, хотя почему-то побледнел. — И как же он это делает?

— Читает стихи толпе, призывает восстать против меня!

— Он добрый маленький мальчик! — испуганно говорит Григорий. — Искренний, открытый.

— Добрый мальчик?! Ха-ха! Я ему устроил спектакль за его доброту! Поучил маленько. Надолго запомнит моих воинов.

Лихорадит. Ещё минута, и он схватит удачу за хвост! Хотите доброты? Нате! На сей раз никого не убьёт. На сей раз не применит насилия. Но он…

Григорий врёт, что Клепик добрый. Добрый не призывает убить! Пусть Григорий тешится своим заблуждением. А он… вывернет этого Клепика наизнанку. Через доброту. Через несдержанного Клепика раскроет врага, таинственного, непредсказуемого, этот враг спасает животных от опытов, очищает питьевую воду, в одну ночь озеленяет площадь…

— Спасибо тебе, Григорий, за идею. Спасибо, друг.

Непонимающе, испуганно смотрит Григорий на него.

— Ну, я пошёл. Жди меня! — говорит ему Будимиров.

Глава девятая

Наконец Джулиан в своей комнате.

Теперь он понял, почему здесь все немного того — тронутые! Одного кладбища достаточно, чтобы свихнуться. Не то что мысли читать и видеть прошлое как настоящее, добровольно надышишься препаратом, лишь бы ничего не понимать. Символ жизни — тошнотворный запах гниения. Ко рту снова поднялась рвота. Поспешил вынуть из баула венок, прижался к нему лицом. И тошнота пропала. Дом. Девочка Степь.

Ему не по зубам город, хитрости и дипломатии. Не по зубам Марика, она слишком много знает и слишком умна для него: изобретает лекарства, читает лекции.

С тех пор, как увели питомцев на бойню, Степь ни разу больше на ферме не была. Но жажда заботиться о животных и жалость к ним остались. То притащит домой раненого суслика или птицу с перебитым крылом и лечит их, то отобьёт у мальчишек кошку, которую мучают. А то умолит соседа не забивать телёнка. Теперь работает в поле: сеет зерно, выдирает сорняки, окучивает картошку. А хочет лечить зверей! Девочка Степь не так образованна, как Марика, но её ладошки помогали ему справиться с потерей Маги, её восхищение им делало его сильным. Ему нужна девочка Степь. Не Марика. Только Степь утешит. Только Степь поможет забыть кладбище. «Приди ко мне!» — позвал. Уткнулся лицом в венок, и степные запахи хлынули, очищая его, в лёгкие.

Наверняка Степь сразу бы нашла общий язык и с Марикой, и с Корой. И читать чужие мысли научилась бы. Для этого нужно совсем немного: другого любить больше, чем себя. Марика говорит: слышать, видеть другого… это шестое чувство. Марика говорит: у одного розовая душа, у другого чёрная, у третьего зелёная. У Степи — розовая. Сейчас он попробует: прочитает её мысли, узнает, что чувствует она? Только Степь нужна ему!

Тускла лампа, жестка и узка кровать, холод жуёт тело. Осень должна жить на улице, а она проникла в дом и промозглостью своей, тусклостью пропитала воздух и все предметы в комнате. Но Степь погнала осень. Гладит его лицо детскими ладошками. Ещё мгновение, и он узнает её мысли. Одно мгновение.

Почему же не слышит её, где его шестое чувство? Ведь сейчас он любит её больше себя.

«Больше себя, — твердит он. — Прошу, не исчезай. Я вижу тебя. Я ощущаю тебя». Ещё секунда, и он услышит её.

— Здравствуй! — Мужской голос. Джулиан вздрагивает. Откуда взялся в его комнате человек? Как вошёл? Дверь и окно заперты. — Я говорю, здравствуй!

Джулиан вскочил, от резкого движения с сухим шорохом падает на пол венок.

Костюм на вид из металла, а тело облепил, как тонкая ткань, каждая мышца видна!

— Сядь! — приказал мужчина. Сел сам.

Он улыбается! Но от его улыбки сводит скулы.

Слуга Властителя! Не похож на слугу.

Может, Властитель? Какая нелепость! Кто он такой, чтобы Сам снизошел до него?! Будимирова помнит смутно. И тогда тот мягко улыбался. Столько лет назад!

Не убил сразу, значит, пришел не убивать?!

— Смотри! — раздался щелчок, и на тусклой стене вспыхнул экран. Слепит небо, зелены деревья, ярки цветы. Над судами — балдахины-купола. Белые птицы плывут по воде. Вокруг пруда — замки. Полы в них прозрачны, видно, как текут разноцветные ручьи. Вместо стен картины: подвижные, застывшие. — Так мог бы жить ты. — Голос въедлив. — Получил бы образование, какого никто и нигде получить не может. Чтобы понять жизнь и выиграть в ней, нужно знать, например, историю, не так ли? Хочешь, покажу Спарту?

И этот об истории! Может, он тоже из стана сумасшедших? Ещё дальше Марики пошёл: та лишь сама видит, этот ещё и показывает!

На экране в пропасть бросают слабых детей, мальчиков учат фехтованию.

Не похоже, что сумасшедший. Из другого стана.

— Хочешь выучить химию? Смотри, реакции, без знания которых нельзя приготовить наш препарат.

Запомнить!

Но знаки странны, буквы непонятны, цифры мелки, их много, расползаются букашками. Постояли в ярком свете луча формулы реакций на экране, исчезли.

Теперь на экране голубой шар. Звёзды.

— Богатства нашей земли ограничены. Мы выпьем всю её воду, сожжём весь запас горючего, съедим всю еду и улетим с неё на другую планету.

Будимиров? Сам?! — с ужасом смотрит Джулиан на Визитёра, приказывает себе: — «Убей его!» А руки висят плетьми. Не сам, помощник?

— Хочешь полететь с нами?

«Хочу!» — чуть не крикнул. Не крикнул.

В его степи тоже светит солнце, блестит речка, зачем куда-то улетать? Ещё неизвестно, что на другой планете?!

Это он украл солнце. «Ты хотел убить его!» — убеждает себя.

— Сотни игр. Сотни развлечений. — Крупным планом женщина. Ещё одна. Голые и в роскошных просторных одеждах, обтянутые, как Визитёр, железной тканью и в костюмах. Волосы и глаза всех цветов и оттенков. — Наши компьютерные центры. Ну, в них ничего не поймёшь. Зал информатики. Тоже тёмный лес для тебя. А вот самолёты разных видов и форм, ракеты, крылья, воздушные корабли, использующие свет как энергию.

Экран погас. Тусклое электричество. Ещё более тусклое, чем раньше.

— Хватит с тебя, а то обалдеешь с непривычки. Можешь жить на любом интеллектуальном уровне, от плебса до энциклопедиста. — В голосе Визитёра отеческая забота. Нет, это не Властитель. Сам… к нему?! Слишком большая честь! — Здесь, внизу, всегда холодно и темно, несъедобная еда, серые люди. Там я собрал крупных учёных, — Визитёр показал наверх. — Они составляют программы усовершенствования человека и быта. Нам нужны и личные биографы: воспеть каждое мгновение нашей жертвенной жизни, деятельности на благо людей! Ты нужен нам. Нам отдашь свой талант. За это получишь славу и почёт, все доступные удовольствия, а с помощью врачей — физическое совершенство и бессмертие.