Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена - Пема Чодрон

Они как солнце и его лучи. Это значит, что все, что мы переживаем прямо сейчас, – проявления нашего собственного ума. Узнавание этого союза называется «со-возникающей мудростью» или «со-возникающим осознаванием». Если мы остаемся захваченными иллюзией разделенности и реальности – это со-возникающая неосознанность.

И конечно, это и есть то состояние, в котором мы с вами обнаруживаем себя. Очевидно, что такая со-возникающая неосознанность – наше обычное переживание. Но на самом деле никто и ничто в нашем мире не является ни зафиксированным, ни статичным. Сознание – это процесс, который постоянно растворяется и преобразуется, и сейчас, и во время бардо. И каждый раз, когда оно преобразуется, оно абсолютно свежее и новое, а это значит, что у нас идет бесконечный поток возможностей для совершенно свежего, открытого взгляда. У нас всегда есть второй шанс увидеть мир заново, шанс восстановить связь с изначальной открытостью, шанс обнаружить, что мы никогда не были отделены от изначального простора, – шанс обнаружить, что все это было серьезным недопониманием.

Если вы проведете достаточно времени, размышляя об этом, вы сможете понять это вашим рациональным умом. Но потом вы, возможно, снова спросите себя: «Почему я переживаю себя отделенным? Почему я не переживаю каждый момент свежим? Почему мне кажется, что я застрял?» Причина того, что вы так себя чувствуете, в том, что вы – как и все остальные – были во власти со-возникающей неосознанности на протяжении долгого-долгого времени. Поэтому и ее растворение занимает очень-очень долгое время.

Наше недопонимание в отношении разделенности имеет глубокие корни. Даже у животных есть врожденное чувство, что они отдельные существа. Но в отличие от животных у нас есть способность размышлять. Мы можем использовать наш довольно сложный мозг, чтобы обнаружить, что наше недопонимание точно является недопониманием, – и так шаг за шагом у нас появляется шанс, даже если ненадолго, слиться с изначальной реальностью снова.

Даже если мы убеждены в этом, мы, однако, не можем отказаться от такого знакомого ощущения разделенности, просто желая так сделать. Но что мы можем сделать, так это начать медитировать. За одну сессию на медитационной подушке мы можем увидеть, как изменчиво наше сознание. Мы можем наблюдать за тем, как наши мысли, и эмоции, и переживания появляются и исчезают, и как этот процесс просто идет и идет без единого перерыва.

Мы также можем увидеть, насколько непостижимы наши мысли. Откуда все эти мысли приходят? И куда уходят? И почему мы настолько серьезно воспринимаем все, что происходит у нас в уме? Несмотря на то что наши мысли так неуловимы и туманны, как они могут причинять ненужные проблемы? Почему они могут нас беспокоить, заставить ревновать, ссориться с другими, впадать в эйфорию или уныние?

Медитация дает нам способ увидеть, насколько наш ум и представление «я» скользкие. Когда мы практикуем медитацию, мы постепенно привыкаем к постоянному потоку переживаний. Мы видим, что это происходит, даже несмотря на то, что не можем указать на субъект, который их переживает.

С этой точки зрения нет неизменного существа, которое проходит через бардо. Другой способ сказать об этом – нет неизменного индивидуума, который переживает жизнь и смерть. Никто не живет и никто не умирает. Жизнь и смерть, начало и конец, приобретения и потери – как сны или волшебные иллюзии.

9. Две истины

В буддийских учениях есть идея, что все имеет два уровня истины – относительный и абсолютный: то, как мы переживаем жизнь, когда мы погружены в нее, и как мы ее переживаем, когда мы находимся на дистанции и можем охватить широкую перспективу.

Мне нравится думать об относительной истине как о чем-то, что складывается в историю обычного дня: то, что мы видим, и слышим, и думаем, что мы чувствуем в отношении других людей и объектов, с которыми сталкиваемся, как мы относимся к нашему миру, как все появляется и функционирует.

Деревья растут из земли, у них есть ветви и листья, и многие из них теряют листья осенью. Эти утверждения «истинны», потому что все с ними согласятся. Есть согласованная реальность, о которой мы договорились. Если кто-то скажет: «Деревья растут вниз с неба» – мы ответим, что он говорит неправду, потому что это не является согласованной реальностью. Для людей существование деревьев – относительная правда, о которой договорились. Но мы можем предположить, что у термитов нет ощущения «деревьев». Они видят тот же предмет в контексте того, что он значит для них – как еду и место проживания. И такое бесспорное понятие, как дерево, действительно зависит от того, кто на него смотрит и когда он смотрит – насколько пристально он рассматривает и в чем он заинтересован во время наблюдений.

Это справедливо в отношении всего во вселенной. Наш относительный мир гораздо более гипотетический и открытый для интерпретаций, чем то, каким мы обычно его признаем. Здесь относительное и абсолютное встречаются. Когда мы воспринимаем что-то вне наших обычных концепций, мы обнаруживаем шуньяту, или «пустотность» – слово, которое часто недопонимают. Пустотность – это не вакуум: она не предполагает холодный темный мир, где ничто не имеет значения. И означает она, что все, что мы изучаем, свободно – «пусто» – от нашей концептуальной интерпретации, наших взглядов и мнений. Ничто в этом мире не неподвижно; ничто не постоянно и не определенно так или иначе. Все явления просто такие, какие есть, свободные от наших оценочных суждений и предубеждений.

Я вижу мышь и думаю: «Миленькая». Кто-то другой испугается. Третий разозлится, так что берегись, мышка! Но мыши не присуще ничего из этого. Несмотря на все наши идеи об этом маленьком создании, мышь остается мышью, просто такой, какая она есть, свободной от наших концептуальных дополнений.

«Абсолютная истина» относится к той открытой неуловимой природе мира и всего в нем: нам, другим живым существам, нашему окружению, всему. Она называется «абсолютной», потому что не зависит ни от чего другого, чтобы быть истинной. Это просто природа того, каким все является. Когда мы можем сделать шаг назад и просто расслабиться в этой абсолютной истине, мы станем гораздо менее склонны настаивать на том, что жизнь должна происходить на наших условиях, и гораздо более склонны думать о том, как наши действия влияют на целое.

Когда астронавт Эдгар Митчелл шел по Луне в 1971 году и увидел Землю с такого далекого расстояния, он осознал, что есть всего лишь одна Земля и что все разделения, которые люди создали, – разделения, которые причинили столько боли, – условные и бессмысленные. Он осознал, что мы, земляне, должны работать