Mадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

Прикинем, как обстоят дела.

У меня масса поклонников, но с мужчинами мне не везет.

У Фаусто двое детей и любовница, и он укладывает каждую, которая захочет! Один скребет. Другой молчит. Третий мучит меня культом Исиды. Потом стираные трусы. И куча Вово. А еще неудачный опыт в Вене. Чего я только не испытала, могу написать целые тома — сплошь трагикомедии! Одно ясно: мужчины — слишком сложная штука!

Я сдаюсь! Я больше не хочу искать великой любви, идеального мужчину, предначертанное мне на небесах счастье. Ребенка я тоже больше не хочу. Спасибо, не надо! Время от времени леденец, кратко и сладко, это поможет мне выстоять. Но влюбляться я больше не собираюсь! Любовь причиняет слишком много боли! Надо наслаждаться ею очень экономно, в геометрических дозах. Капля в море! У кого это, правда, получится?

У меня — нет! Я хочу все — или ничего!

Поэтому я прекращаю поиски и с головой ухожу в работу. Время как нельзя более подходящее. Тело молодое, интеллект зрелый, я в расцвете сил. Я прославлюсь! Во всем мире!

А если я что-нибудь действительно хочу (в конце концов, ведь я пережила лавину), я этого добиваюсь!

18

Сегодня среда, двадцатое января. Мой сорок третий день рождения. Я все еще работаю для Глории, то есть работала! До сегодняшнего дня, да будет замечено. А теперь все по-другому. Произошли невероятные вещи. С сегодняшнего дня я работаю с ней. В качестве партнерши.

Переворот наступил в сентябре. Мадам Полина Луазо купила квартиру на Авеню дю Мэн. Сенсационная удача, никто уже в это не верил. Она заплатила мою цену. И заплатила наличными. Ей не потребовалось ни су банковского кредита, что могло бы растянуть покупку на месяцы. В конце сентября мы подписали предварительный контракт, а три месяца спустя (таковы сроки во Франции) все было закончено и деньги на моем счету!

Это было весьма кстати!

Глория надумала расширяться. Она хочет купить дом, в котором располагается ее студия по оформлению квартир. Владелец умер, наследник живет в Америке, и дом с начала января продается. Дорого, потому что район фешенебельный. Однако сбережения Глории плюс выручка за Авеню дю Мэн плюс кредит в банке — и мы набираем сумму. Мы уже внесли предложение, и в конце января будет решаться, принято оно или нет.

А сегодня мы скрепили печатью еще один контракт — наше деловое соглашение! У одного знакомого юриста неподалеку от Оперы. А потом отпраздновали в «Тур д’Аржан», с видом на Норт-Дам и чокнулись великолепным старым шампанским.

— За многие золотые годы, — провозгласила Глория, — за тебя и твой день рождения. Чтобы каждая из нас встретила любовь, чтобы мы разбогатели, стали счастливыми и известными. И чтобы сбылись все наши мечты!

— Если бог захочет, — добавляю я. Глория странно смотрит на меня.

— Захочет, — сухо бросает она, — мы же не собираемся украсть наши деньги!

Ах, Глория! Чем бы я была без нее? Вот она сидит напротив, довольная, уверенная в себе, само воплощение успеха. Знакомство с ней было самым счастливым случаем в моей жизни.

Глория — очень красивая женщина. Типичная парижанка, излучающая веселье, живая, пониже меня ростом, по-девичьи стройная, с темной короткой стрижкой и слегка раскосыми черными глазами. Ей пятьдесят восемь лет, которые ей никто не дает, и волосы, между прочим, свои, некрашеные!

На сегодняшний праздник она надела очень элегантный белый шерстяной костюм от Нины Риччи, шелковую зеленую блузку, в кармане торчит зеленый платочек, а в ушах огромные зеленые серьги в виде королевских пальм, достающие почти до плеч. Эти серьги вызывают улыбку, что входит в ее планы. В этом и есть вся Глория: элегантна до кончиков ногтей, но с юмором!

Глория происходит из старой еврейской семьи.

В семнадцать она сделала блестящую партию по выбору своего папаши. Вышла замуж за преуспевающего архитектора, перебралась в роскошную квартиру в Нейи и превратилась в жену и домашнюю хозяйку.

Но счастья это ей не принесло. У мужа хотя и были деньги, дела шли блестяще, но чего-то недоставало. По вечерам она заставала его в темных углах с его нежным молодым секретарем. При разводе Глория была девственницей!

Ей было всего двадцать, и она показала себя: учеба, практика в лучших фирмах, собственное дело — все заработала сама, без малейшей поддержки из дома! Только с мужчинами ее преследовали неудачи. За развалившимся браком последовала длинная череда эпизодов, которые можно было бы назвать «кратко и сложно». Но вот уже два года она живет с Джорджем, адвокатом-американцем. С ним вроде все идет гладко. Я поднимаю свой бокал.

— За тебя, родная.

Мы чокаемся. Парижане мне милее всех на свете. Они излучают радость, предупредительны, очаровывают меня своими изящными комплиментами, хорошим вкусом, неиссякаемым юмором. А Глория, помимо всего прочего, еще и надежна! Пока она меня ни разу не разочаровывала!

— Кстати, Тиция! Чуть не забыла тебе сказать. Звонил некий господин президент Валентен. Ему нужен твой совет. Завтра в одиннадцать он пришлет за тобой своего шофера. Я дала согласие за тебя, надеюсь, ты не возражаешь?

Мое сердце начинает учащенно биться.

— Долго он что-то собирался, да? В мае прошлого года ты уже рассказывала о нем. Заказ в Нормандии, если не ошибаюсь?

— Дело в том, что он уезжал, — я пытаюсь говорить равнодушно. — Со своим сыном. Обещал вернуться в сентябре. Но потом они поехали в Японию, в Калифорнию и еще бог знает куда. Я и не знала, что они уже вернулись.

Я действительно этого не знала. Последняя открытка от Поля была из Мехико. Послана в декабре, получила я ее пару дней назад. Там не было ни слова о возвращении.

Поль вернулся!

Это был настоящий подарок ко дню рождения!

А теперь я сижу в темном лимузине, на мягком бархатном сиденье, передо мной спокойный широкоплечий шофер, и наслаждаюсь поездкой за город.

Ясный зимний день. На мне белые сапоги, красная юбка, белый пушистый свитер, поверх него — теплое пальто из толстой красной шерсти, в ушах — золотые солнца.

Поездка радует меня.

Я благодушно откинулась назад, скрестила руки на коленях и размышляю о своей жизни.

За последнее время произошло много событий.

Я развелась. Молниеносно, потому что Фаусто с Одиль закончат банкротством, а я не желаю оплачивать его долги! В понедельник было последнее заседание суда — и я свободная женщина!

Конечно, все было не так просто, как я говорю.

Фаусто не мог отпустить меня мирно. Я еще частенько встречала его, но только не в постели. С этим было покончено. Однажды мы сидели в новом кафе на улице Драгон. Все оформлено в серых тонах, неудобное и холодное, стулья из стальных трубок, неоновый свет — словом, произведение Одиль! Я нашла это омерзительным и высказала ему. Фаусто обиделся, стал тут же оказывать знаки внимания официантке, которая оказалась пухленькой и темпераментной, — и вечер закончился скандалом и ссорой.