Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

выражалась решимость чехов и словаков «без колебаний сражаться бок о бок с Вашим народом за свободную Европу» и подчеркивалось: «Мы, чехословацкие граждане, также находимся в состоянии войны с немецкой военной силой и пойдем с Вашим народом до окончательной победы и освобождения своей страны». В ответной телеграмме британского премьера в общих словах говорилось о вере «в освобождение чешского народа от чужеземного ига, как только победят принципы, во имя которых мы взялись за оружие»[594].

Но Бенеш по-прежнему был весьма осторожен в выдвижении каких-либо конкретных требований в отношении будущего. Еще накануне войны, 21 августа, в послании на родину он, утверждая, что восстановление Чехословакии не подлежит сомнению, сообщал: «Однако пока мы не можем говорить, при каких конкретных обстоятельствах и в каких границах. За это нынче начинается борьба, и это будет зависеть исключительно от развития военных событий, от ситуации, в которой наступит мир, от того, что произойдет на нашей территории, кто вообще будет участвовать в войне, а кто ее избежит и т. д. Само собой разумеется, что сегодня мы начнем действовать осторожно, при выдвижении своих требований будем сдержанны, но с течением времени выступим самым решительным образом за возможный максимум»[595]. Но одно для Бенеша являлось несомненным с самого начала: Словакия должна остаться частью восстановленного чехословацкого государства. «Остаться со словаками под одной крышей – это категорическое требование для политически и экономически сильной ЧСР»[596], – сообщал Я. Смутны на родину 21 августа 1939 г.

В день нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 г. Бенеш писал в Прагу о предстоящих практических действиях за рубежом: «Как можно быстрее создать армию во Франции и, если возможно, в Польше», а также начать переговоры с Англией и Францией о создании временного правительства, в чем, по его мнению, и та, и другая «пойдут нам навстречу достаточно быстро»[597]. С этими мыслями Бенеш и приступил к переговорам в Лондоне. 19 и 29 сентября его принял Галифакс. Старательно избегая оценок прошлого, собеседники говорили о состоянии и задачах чехословацкого освободительного движения. Галифакс обещал полную поддержку формированию чехословацких воинских частей, означил освобождение чехословацкого народа как одну из целей начавшейся войны и согласился подумать о возможности создания чехословацкого временного правительства. Не теряя времени, Бенеш немедленно представил Галифаксу проекты создания воинских формирований и временного правительства[598]. Но это вовсе не означало, что английские «мюнхенцы» стали лучше относиться к Бенешу и готовы были признать его лидерство в организации зарубежного чехословацкого Сопротивления. Ни Лондон, ни Париж не признавали тогда Чехословакию существующим с точки зрения международного права государством и не хотели отказаться от своих подписей под Мюнхенским соглашением, хотя и признали его недействительным ввиду нарушения со стороны Германии.

Стремясь заручиться всесторонней поддержкой своих планов и намерений, Бенеш рассчитывал и на помощь СССР. Ни начало Второй мировой войны, ни вступление Красной Армии на территорию Польши не изменили его осторожных оценок советской внешней политики. Более того, в наступлении Красной Армии на Запад, в том, что новые западные границы СССР оказались в нескольких десятках километров от Словакии, Бенеш усматривал возможность благотворного влияния на решение чехословацкого вопроса. Во время встречи с Майским 22 сентября 1939 г. он выражал пожелание, «чтобы советские войска дошли до наших границ». «Бенеш заявил, что полностью понимает и одобряет наши действия в Польше, настойчиво просил урегулировать вопрос о Западной Украине таким образом, чтобы СССР имел общую границу со Словакией. При этом он подчеркивал, что не имеет возражений против советской власти в Чехословакии, если она только будет свободна от германского ига»[599], – записал Майский в дневнике в этот день.

Представляется, что на позиции Бенеша в ту пору оказывали влияние и взгляды некоторой части английских политических кругов, близких к Черчиллю, который в силу обстоятельств был склонен к весьма взвешенной оценке внешней политики Советского Союза. В Гитлере и нацизме он тогда усматривал большего врага, чем в Сталине и коммунизме. Эта позиция Черчилля достаточно четко зафиксирована Майским во время ряда встреч с ним осенью 1939 г. «Гитлер должен быть уничтожен. Нацизм должен быть сокрушен раз и навсегда. Пускай Германия становится большевистской. Это меня не пугает. Лучше коммунизм, чем нацизм», – заявил Черчилль в беседе 6 октября. А 13 ноября, вернувшись к оценке советско-германского пакта, он отметил: «Ваш пакт о ненападении с Германией развязал войну, но я не в претензии на вас. Я даже доволен. Я давно уже чувствовал, что нужна война с Германией, без вашего пакта мы колебались бы, тянули бы, и, может быть, дотянули бы до того момента, когда бы уже не могли выиграть войны. А теперь мы ее выиграем, хотя это и будет нам дорого стоить»[600].

Впрочем, нельзя сказать, чтобы Бенеш и его единомышленники однозначно положительно и с пониманием относились к советско-германскому пакту и советской внешней политике. Он считал, что пакт осложнит возможность сплочения антигитлеровских сил на международной арене и в чехословацком обществе, и, в частности, взаимодействия с коммунистами, что и произошло. Один из ближайших соратников Бенеша Г. Рипка, высказывая непонимание шага, сделанного Советским Союзом, писал 29 августа Смутному: «Если Сталин думает, что в подходящий момент разожжет пожар социальной революции, то он ошибается. То, что он сегодня вступил в союз с Германией, лишило его всякого морального, политического престижа в европейском рабочем классе»[601]. Но Бенеш предпочитал избегать резких оценок.

В сентябре и в октябре 1939 г. «прощупывание» позиций руководства Англии и Франции по вопросу создания Временного чехословацкого правительства в изгнании не привело, несмотря на обещания принять положительное решение, к конкретным результатам. Ни та, ни другая страна – а их руководство по-прежнему находилось в руках «мюнхенцев» – не желала видеть Бенеша во главе акции, направленной на восстановлении Чехословацкого государства. Однако 2 октября между премьером и министром иностранных дел Франции Э. Даладье и Ш. Осуским как главой продолжавшего функционировать чехословацкого полпредства, т. е. признаваемым Францией официальным лицом, было подписано соглашение о создании чехословацких воинских частей во Франции, о чем немедленно получил уведомление и Форин Офис[602]. Вопрос о том, под чьим командованием будет находиться создаваемая армия, потом еще долго обсуждался политиками и дипломатами. 7 октября Бенеш приехал в Париж для переговоров с французскими властями о временном чехословацком правительстве. Но из-за его разногласий с Осуским относительно состава правительства и вообще руководства чехословацкой освободительной акцией за рубежом, а также из-за неготовности французского правительства принять соответствующее решение, вопрос был отложен на неопределенное время. Даладье даже отказался принять Бенеша, что страшно