Арктический мост - Александр Казанцев

— Ему важнее его проклятые тюбинги! — раздался голос человека, сидевшего неподалеку и маленькими глотками потягивавшего пиво.

— Пусть утонет этот Кандербль вместе со своим проклятым туннелем! Он думает, что мы можем питаться сталью, которой он нагружает автомобили. Хэлло, хозяин! Яичницу с ветчиной.

— Могу предложить только консервированную свинину с бобами. Яиц нет. Плохой подвоз, сэр.

— Попадись мне в укромном местечке эта «Лошадиная челюсть», — свирепо закричал пришедший, — я бы показал ему, что такое удар снизу в эту самую челюсть! Он готов заставить нас питаться рельсами!

— Мороз и метели вывели из строя много автомобилей, сэр, — заметил сосед слева, сутулый человек с провалившимися щеками. — Я сам едва не обморозил ноги в последний рейс, а Бобу Стремсу из моего же гаража отломили руку, когда его, скрюченного над рулем, хотели вытащить из машины.

— Что вам, шоферам! — вмешался в разговор огромный детина, сидевший сзади за столиком. — Вы поработайте-ка на прокладке бильтовской железной дороги! Не знаешь, что лучше — мороз или болото, волки или москиты. У нас угробить человека — значит не больше, чем выпить стакан виски. Разница лишь в том, что количество виски с каждым днем уменьшается, а количество мертвецов увеличивается.

— К дьяволу! — закричал первый посетитель, яростно растирая озябшие руки. — Во всем виноват «Лошадиная челюсть»! Это он наш главный враг! Он заставляет нас работать дни и ночи, как черти. Он натравливает на нас своих инженеров, которым не хватает в руках только плетки.

— Потише вы там! — поднялся из-за соседнего столика человек в крахмальном воротничке. — Плетку порой может заменить хороший кулак.

— Знаю, — пробурчал сразу притихший посетитель. — А кроме кулака, в кармане у каждого из вас есть револьвер.

Человек в крахмальном воротничке сел и отвернулся.

Дверь открылась. Клубы морозного пара ворвались в низкую, душную комнату салуна, оседая каплями на дощатом потолке и грубых бревенчатых стенах.

— Хэлло, Джемс! — послышался звонкий голос.

Недовольный посетитель, уплетавший свинину с бобами, обернулся.

— А, Генри, — без особой радости сказал он. — Сядем за тот столик. — И, забрав свою тарелку, он сполз с табурета. — Ну как? Удалось устроить меня в подводный док? По крайней мере, там не будешь ощущать этого проклятого холода. Я готов бросить все и бежать отсюда. Только на прощание хотелось бы пустить пулю в проклятую «Лошадиную челюсть»!

— Тише! — сказал, усаживаясь за столик, Генри. — Я сделаю все, что смогу, чтобы ты стал рядом со мной в подводном доке на разгрузке тюбингов. Ты ведь не можешь быть электросварщиком?

— Я предпочитаю такое место, где было бы поменьше работы и побольше денег. Но почему ты так копаешься и до сих пор не можешь устроить меня? А еще когда-то заводил шашни с Амелией! Ведь она теперь жена «Лошадиной челюсти».

— Тише, тише! — смутившись, пригнулся к столу Генри. — Ты же знаешь, что мисс Амелия просто дружила с Мери.

— Знаю, — нехорошо засмеялся Джемс. — Но ты так был ей предан, что даже голосовал за туннельного президента, потому что ей этого хотелось.

— Неправда, Джемс, я голосовал за работу, которую мы с тобой получили здесь.

— К черту работу! Я понимаю еще, когда на эту проклятую Аляску шли за золотом. Тогда можно было и померзнуть и поголодать.

— Правильно, парень! — опять вмешался здоровый детина с железной дороги Бильта. — Прежде сюда бежали, чтобы набить себе карманы золотым песком. Но теперь не те времена. Теперь сюда бегут, чтобы набить себе брюхо солониной. Но это все-таки лучше, чем ходить по Нью-Йорку с пустым желудком.

— Мне удалось повидаться с миссис Кандербль, — тихо продолжал Генри. — Она обещала замолвить за тебя словечко, как только ей удастся увидеть мужа.

— Что, разве ей это редко удается?

— Да, она рвет и мечет, что совсем его не видит. А когда Амелия вне себя, то плохо приходится всем ее служанкам, да и мужу нельзя завидовать. Работает, как лошадь, а…

— Именно как лошадь! — злобно перебил Джемс — Он и нас заставляет работать и жить, как скотина.

Джемс встал, отодвигая пустую тарелку. Генри тоже поднялся.

— Какая бы ни была работа, это все-таки дело для рук, — сказал он.

— Тебе обязательно хочется что-нибудь делать? — насмешливо спросил Джемс.

— Хо-хо-хо! — засмеялся за соседним столом начавший хмелеть детина. — Хотел бы я посмотреть на того, кому хочется что-нибудь делать! Хо-хо-хо!

— Я не говорю этого, — сказал смущенный Генри, оправдываясь. — К необходимости работать я отношусь так же, как и каждый из нас. Но я хочу иметь заработок, и мышцы мои требуют работы. В Нью-Йорке я не знал, куда девать свои руки.

— Хо-хо-хо! Он не знал, куда девать свои руки! Надо было засунуть их в карман! — кричал пьяный.

— Мне так и приходилось делать.

— Да не в свой карман, хо-хо-хо! А в чей-нибудь, в котором было бы не так пусто, как в вашем. Хо-хо-хо!

Бутылки на буфетной стойке зазвенели от общего хохота. Покрасневший Генри не знал, куда деваться.

— Пойдем сыграем в рулетку. Ведь у тебя сейчас, по крайней мере, есть деньги. — Джемс покровительственно положил руку на плечо брата.

— Нет, Джемс, — возразил Генри, — ведь мне уже пора ехать в туннель. Я только хотел повидаться с тобой.

Братья вышли из салуна, кутаясь в шарфы. Джемс не переставал ворчать, проклиная Герберта Кандербля — виновника бед и несчастий всех работающих на строительстве Туннель-сити. Перед ними тянулась прямая, широкая улица — неизменная во всех американских городах Мэйн-стрит. Близнецы-коттеджи обступали занесенную снегом асфальтированную дорогу.

Сзади послышались автомобильные гудки.

— Едут, везут! — со злостью обернулся Джемс.

Они отошли в сторону. Мимо со свистом пронесся неимоверно длинный грузовик. Он походил на занесенный снегом барак, сорванный ураганом и несущийся теперь по ровной снежной дороге. Комья снега летели из-под гусениц. Кусок льда попал в Джемса и вызвал новый поток ругательств.

Со свистом пронесся другой грузовик.

— Тюбинги, — сказал Генри.

— Лучше бы это было виски, — заметил Джемс.

— А все-таки этот Кандербль умеет наладить дело, — сказал задумчиво Генри. — Грузовики несутся и в пургу и в дождь, и днем и ночью. Тюбинги для туннеля доставляются строго по расписанию. Сколько тысяч миль приходится пройти этим машинам!

— А мне совершенно безразлично, сколько миль они пройдут. Я не шофер, а грузчик. Я получаю не с пройденных миль. По мне, лучше, если бы они все застряли в пути. По крайней мере, мне платили бы тогда за простой и не пришлось бы надрываться.