iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

Рядом с Дайном младшим Кангасск увидел Галу…

Еще вчера — запуганная рабыня, облаченная в пестрый наряд, бесстыдно выставляющий напоказ юное гибкое тело… сейчас она сидит рядом с Рафдаром (не у ног, как положено живой игрушке, а за тем же столом как равная; даже Хардин со своей боевой семеркой стоит поодаль) — и теперь на ней легкое, но теплое шерстяное платье с высоким воротничком и простой лазурной вышивкой, какие носят дома, когда не нужно ни перед кем красоваться. И ее взгляд… страха в нем Кангасск не почувствовал. Смешно подумать, но эти двое похожи на семейную пару. Какая любопытная иллюзия…

— Можешь идти, Наиль. И Галу возьми с собой. Покажи ей сад и галерею… — холодно произнес Рафдар. — Присаживайся, Кан, — он кивнул на свободный стул напротив, — у меня есть пара вопросов.

Кангасск сел. Теперь выжидающий и в крайней степени недоверчивый взгляд Хардина буравил ему спину. И вообще, этот холодок, которым так и веяло сегодня от всей теневой братии, изрядно настораживал…

Начинать разговор теневой король не спешил; для начала он дождался, пока островитянка и мальчик переступят порог библиотеки и один из воинов Хардина закроет за ними дверь. Уходя, Галу бросила на Ученика печальный взгляд; Кангасск чуть улыбнулся краем рта, словно хотел пообещать: все будет хорошо, уж обо мне-то не надо беспокоиться, милая… Странно было надеяться, что его поймут и ему поверят, но все же…

С тихим щелчком библиотечная дверь закрылась.

— Ты вчера приходил ко мне, — констатировал Рафдар, устало прикрыв глаза. — Зачем?

— Хотел поговорить, — ответил Кан и уточнил: — Наедине.

— От Хардина у меня нет секретов, — непреклонно заявил Дайн младший. — Он служил еще моему деду. И доверяю я ему как себе. Об этих ребятах, — он указал на боевую семерку Хардина, — тоже не беспокойся. Говори все как есть. Зачем приходил?

«А сейчас, Эдгари, я переступлю черту…»

— Я хотел поговорить с тобой о «медовом пути»…

Рафдар сжал кулаки и подался вперед. Движение вышло медленное, как во сне: похоже, состояние его куда более серьезное, чем навскидку предположил Кангасск… но вот чтобы передозировка лечебной магии туманила разум или смягчала эмоции, этого Ученик никогда не слышал… потому обманывать себя на этот счет не следует.

— Вот ведь твари… — почти прошипел Рафдар. — А я еще им вчера шанс дал убраться из города по-хорошему: живыми… Не ожидал от тебя… Вот от тебя, — он особо выделил это слово, — не ожидал. Ты или полный идиот, Кан, или плут, каких мало. Скорее уж, идиот…

— Раф… — начал было Кангасск.

Но Дайн младший и слова вставить ему не дал; повысив голос, он продолжил с еще большим жаром:

— Идиот, вот именно! — мрачно рассмеялся он. — Если ты хотел решить эту проблему, тебе следовало просто дождаться вчера, пока меня порубят на куски. Нет человека — нет проблемы…

— Рафдар! — в свою очередь повысил голос Кангасск.

— Или ты Сохраняющий Жизнь — тупо спасать кого попало?!! — крикнул ему Дайн.

Тишина. Вот теперь теневой король ждал ответа. И взгляд его, в котором смертельная усталость и гнев слились воедино, был страшен.

— Да… — с горечью в голосе произнес Кан, вспомнив битву, которую любой воин с мечом без гарды осудил бы сурово и верно. — Да… я Сохраняющий Жизнь. И, знаешь… вчера я думал, что спасаю друга.

Рафдар с досадой пробормотал что-то и шумно выдохнув, провел ладонью по лицу.

— Вышли все… — неожиданно сказал он.

— Нет, Рафдар! — решительно возразил ему Хардин. — Он же…

— Да знаю я, кто он! — огрызнулся Дайн младший. — Слушай, Хард, — произнес он уже более сдержанно, — я, по твоей милости, теперь в каждой тени ассассина вижу. Хватит. Так и умом тронуться недолго. Кто рожден сгореть, не утонет… Выйди ты за дверь, будь человеком; сил нет тебя уговаривать.

— Да… мой король… — упавшим голосом произнес Хардин; видимо, слова Рафдара сильно его задели: на подобное способен лишь тот, кто по-настоящему дорог…

Дайн младший со вздохом уронил голову на руки. Почувствовал… Что ранил того, кто всегда любил его, как родного. Сейчас он ненавидел себя за это… «О Небо… как я устал…»

— …Эдгари хорошо отзывалась о тебе, — рассеянно пробормотал Рафдар, не глядя на Кангасска. Как бы он ни был зол, а при мысли о гадальщице в словах его прозвучали нежные и уважительные нотки. Так говорит о матери любящий сын. — Если бы не она… я б, наверно, Харду поверил. А так — не могу.

— Говори уже толком, — вздохнул Кангасск.

— Хорошо, — Рафдар откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Скажем так… ты не единственный Кангасск, к которому они обратились.

— Ну, с их слов я знаю, что они просили помощи у Центральной Сальватории, — поведал Кан, — но ответа не получили, потому обратились ко мне.

— Возможно, — Рафдар кивнул. — Даже допускаю, что Саланзов как мелких сошек в это дело просто не посвятили… — помолчав с полминуты, Дайн младший крайне не весело рассмеялся. — Скверное же совпадение получается…

Кангасск задумчиво потер подбородок. Сказал бы он о совпадениях…

— В общем, так, — продолжил Рафдар. — Хардин сказал, что ассассинов вчера было как минимум втрое больше, чем моих людей. И они — вместо того, чтобы перерезать всех в этих стенах — вдруг ушли в отступление. Хард голову сломал над этим думать, — Рафдар усмехнулся. — Но твое глупое совпадение все объясняет…

Дело такое, Кан… Хардин сумел захватить того, кто руководил атакой. Этот парень при нем разбил о стену кристалл звука, по которому получал приказы, а вот с собой покончить не успел… Хард шесть доноров в минус увел, пока его допрашивал. Упорный попался… я такого фанатизма не встречал еще никогда…

Магия правды… Кангасску рассказывали о ней. Жестокий и очень действенный инструмент Фрументаров и Инквизиторов, которым запрещено использовать пытки при допросах… только вот уже при двух донорах магия правды ничуть не легче любой пытки, с той лишь разницей, что калечит она не тело, а разум.

…Шесть… шесть доноров в минус…

— …Знал он немного, — Рафдар уже как ни в чем не бывало рассказывал дальше. — Но нанял его Кангасск Абадар. Главный Сальватор Омниса и твой брат… — Дайн младший пожал плечами. — А теперь все становится на свои места. С Саланзами он ничего не согласовывал, потому то, что они отправили ко мне тебя именно в день, на который был намечен штурм, узнал, мягко говоря, поздновато. И сразу, как узнал, свернул всю операцию — чтобы в суматохе боя ненароком не положили тебя… — подытожил теневой король.