Страстная Лилит - Виктория Холт

– На самом деле мама не сердится, приятель.

– Я знаю, что не сердится, – ответил доктор и снял его с колен.

– Мама, в этой книге много картинок, – задабривая ее, сказал Лей.

Лилит взяла мальчика за руку.

– Немедленно идем со мной и не смей больше приходить и беспокоить хозяина, – укоряющим тоном выговаривала она сыну.

– У вас смышленый сын, Лилит, – сказал доктор. – Вы можете им гордиться.

Лилит посмотрела на мальчика, и на лице ее была написана такая гордость, что доктор не мог ее не заметить.

– Спасибо, сэр.

Выйдя в холл, Лилит горячо обняла сына. Он такой бесценный, такой удивительный. Никто не может устоять перед ним; и, конечно, благодаря своему природному обаянию и ее твердой решимости он достигнет всего того, что она ему желает.

Жизнь в этом доме восхищала Лилит. Она начинала думать, что никогда еще не жила так интересно. Возможно, прежде бывало забавнее и разнообразнее, но никогда еще не жила она с таким подсознательным ощущением волшебства вокруг, никогда не было у нее такой уверенности в своей способности преуспеть.

Это был дом, полный странностей. Одна хозяйка – с ее болезнью и ее тайным шкафчиком с крепкими алкогольными напитками – сделала его таким; но когда вы примете во внимание, что ее муж ненавидит ее и жаждет от нее избавиться, когда вы примете во внимание, что он влюблен в кроткую Аманду, то начнете подумывать, что случится потом.

У Лилит вошло в привычку являться в комнату к Аманде, укладываться на ее постель и болтать с ней.

– Что это тебе напоминает? Прежние деньки, а? Ты помнишь, Аманда, как я пробиралась к тебе в комнату, когда ты бывала в немилости... и всегда приносила тебе из кухни лакомые кусочки?

– Да. Это напоминает мне те дни. О, Лилит, а тебя не удивляет все то, что случилось с тех пор?

Лилит, бывало, лежала и болтала ногами, будто снова превратилась в ребенка, а волосы падали ей на лицо; она лукаво улыбалась.

– И мы почти в том же положении.

– О нет, Лилит. Ты, может быть, и в прежнем, но я ведь тоже стала своеобразной служанкой.

– В этом доме, я уверена, никто не считает тебя служанкой. Особенно... хозяин. Я думаю, что он совершенно забыл, что ты сиделка-компаньонка... или кто ты там при его жене. Аманда зарделась.

– Нет, Лилит, – сказала она, – он этого не забыл. Лилит только улыбнулась.

– Слушай. Она опять за свое. Слышно, как она возится у шкафчика. Я полагаю, она каждую ночь напивается до одури.

– Это очень печально, – заметила Аманда.

– Она долго не протянет, если так будет продолжаться. Аманда подошла к камину и без нужды перемешала кочергой угли. Ей отчаянно хотелось переменить тему разговора.

– Что-то давно нет ничего от Фрита. Думаю, оттуда трудно писать. Там, должно быть, ужасно. И все же мне бы хотелось получить от него весточку.

Лилит подавленно молчала. Она по-прежнему много думала о нем. Ее начала интересовать эта война, на кухне удивлялись тому, как много она о ней знала. Когда она услышала о сражениях за Малахов курган и форты, то молчала несколько дней.

– Люди могли бы подумать, – сказал Шэклтон, – что у тебя на этой войне возлюбленный.

– Неужели? – резко ответила Лилит. – Скажи они это мне, я бы им посоветовала держать свои мысли при себе.

Она могла так разговаривать с Шэклтоном; он добивался ее благосклонности и много помогал ей выполнять свои обязанности. Втайне она его презирала, но он распоряжался всей прислугой, и так как мог быть полезен, она давала ему туманные обещания, которые и не думала выполнять.

– Я вот думаю, вернется ли он когда-нибудь? – продолжала Лилит разговор с Амандой.

– Я убеждена, что вернется, Лилит... Если он вернется... что ты будешь делать?

– Откуда я знаю?

– Он очень влюблен в тебя.

– Неужели? В таком случае он странно выражал свою любовь. Ежели б я кого любила, то хотела бы с ним создать семью. Я бы хотела жить с ним в одном доме, а ты, Аманда? А ты?

– Да, – ответила Аманда, отворачиваясь к камину.

– Даже ты, Аманда. А ведь у тебя по-настоящему и мужа-то не было, верно? Я считаю, что это не дело. Я считаю, что это несправедливо. Я считаю, что тебе следовало бы быть хозяйкой великолепного дома... такого дома, как этот, с множеством прислуги.

Широко открыв глаза, Аманда смотрела в камин; она не решалась взглянуть на Лилит, и Лилит, выскользнув из постели, опустилась около Аманды на колени и обняла ее.

– Ман. – Так она называла ее изредка – это имя дал ей Лей. – Ман, если ты когда-нибудь выйдешь замуж, не будет ли так, что мы расстанемся, нет? Мы всегда будем вместе... ты и я, а? Аманда так и не решилась взглянуть на Лилит, она продолжала смотреть в камин.

– Да, конечно, – сказала она. – Так должно быть всегда. Мы всегда будем вместе.

Из другой комнаты за стеной до них донеслось тихое, монотонное бормотание. Жена доктора, выпив, как обычно, разговаривала сама с собой.

– Она долго не протянет, – прошептала Лилит. – Как можно? Она совсем спивается. Я считаю, что это было бы большим избавлением, не думаешь?

– Так говорить нельзя, – резко сказала Аманда. Лилит вскочила.

– Ты права, Аманда. Говорить так нельзя. Так можно только думать!

Белле стало совсем плохо. Ее кожа пожелтела из-за какой-то болезни печени. Аманда проводила у ее постели дни и ночи. Доктор предписал ей на каждый день небольшое количество виски.

– Постепенно мы сократим дозу, – сказал он. – Она так привыкла к алкоголю, что было бы опасно лишить ее этой привычки.

Целую неделю Белла не вставала с постели и часто плакала от боли и тоски, вызванных болезнью; потом постепенно ее состояние начало улучшаться.

Однажды вечером, когда с ней была Аманда, в ее комнату пришел муж. Он проверил пульс жены и потрогал ее влажный и холодный лоб, после чего сказал Аманде:

– Ей значительно лучше. Я собираюсь дать ей снотворное, чтобы она спокойно спала ночью. Утром, после хорошего ночного отдыха, я полагаю, ее состояние еще улучшится.

Он дал ей снотворное; как уже было однажды, он стоял по одну сторону кровати больной, а Аманда – по другую, наблюдая, как спокойно засыпает Белла.

Хескет улыбнулся Аманде.

– Вы выглядите усталой, – сказал он.

– Я чувствую себя хорошо, спасибо.

– Как вы спали? Я знаю, что вам приходилось вставать часто ночами за последнюю неделю.

– Я хорошо сплю, спасибо.

– Не дать ли вам какое-нибудь средство, чтобы вы заснули быстрее? Что-нибудь успокаивающее и приятное?

– Вы думаете, оно мне необходимо?

– Да, – ответил он. – В виде исключения. Я приготовлю его.

– Спасибо. Я спущусь и возьму его.

– Пойдемте в библиотеку. Я дам его вам, и вы примете его непосредственно перед сном. – В библиотеке он сказал: – Присядьте. Я хочу немного поговорить с вами. – По ее глазам он заметил, что она встревожилась, и быстро прибавил: – Вам нечего бояться, Аманда. Или по крайней мере лишь того, что я могу сказать то, что не должен бы говорить.