Вольдемар Старинов 3 (СИ) - Сергей Садов

Потому выслушивать выговоры от Алазорского выше его сил. С другой стороны, если он немедленно пойдет в столицу и покарает бунтовщиков, то окажет королю услугу и тот, наконец-то, заметит своего верного слугу и приблизит к себе, перестанет слушать советы старого интригана Алазорского и прислушается к нему, герцогу Эндорскому.

Как обычно герцога подвела его нерешительность. Пока он взвешивал все и обдумывал  куда идти и что делать прибыл гонец с приказом от короля немедленно идти на соединение с королевской армией, причем гонец, специально или нарочно, сделал так, что о послании стало известно почти всей армии. Идти на столицу после прямого приказа короля означало примкнуть к мятежу, вне зависимости от мотивов.

Кто знает, на что решился бы герцог, если бы к нему не зашел один его старый друг. О чем они говорили в шатре, осталось тайной, но из нее герцог Эндорский вышел непривычно решительный, что, впрочем, ума ему не прибавило. Выстроив войска, он объявил, что они идут в столицу на поддержку законной власти, чем вызвал общее недоумение – законная власть король, а он отдавал другой приказ. Разозлившийся герцог объявил, что все, кто ему перечат изменники, который будут казнены…

Умные люди, сразу сообразившиеся, чем пахнет дело, промолчали, а потом незаметно отделились от армии, в которой начались выяснение отношений и отправились прямо королю. Когда порядок наконец-то удалось навести спустя сутки, оказалось, что испарилась почти четверть и так уже не очень большой армии, что привело герцога в крайне отвратительное настроение – вместо спасителя страны он выступил в роли какого-то паяца, которого даже собственные солдаты не воспринимают всерьез. Усилившиеся придирки лишили его армию еще какой-то части солдат, а когда он попытался начать репрессии против беглецов это вылилось почти в восстание и потерю еще одних суток. Так что ничего удивительного, что к столице герцог Эндорский подходил в таком настроении, что даже его собственные соратники предпочитали держаться от него подальше. Однако режиссеры всего спектакля надеялись, что герцог Нинсельский, который вел к столице набранную гораздо более мощную и многочисленную армию сумеет утихомирить идиота, и возьмет его отряд под свой контроль, наведет порядок – сейчас важен каждый солдат в противостоянии с королевской армией. Единственное, что оставалось непонятным для них – почему король ничего не предпринимает. По их расчетам он уже должен был лихорадочно собирать отряды в единую армию и мчаться в столицу спасать семью и разбираться с мятежом. Вместо этого армия короля оставалась на месте и продолжала оборонительные бои против Эриха. Более того, некоторые его отряды даже переходили в наступление и громили разъезды родезцев. В общем, вели себя так, словно и не было никакого мятежа. Это сбивало с толку, заставляло нервничать, ошибаться.

Герцог Вертонский, старик, как назвал его Артон, хмуро изучил письмо и швырнул его в стену. Все идет не так и непонятно, где ошибка! Он криво усмехнулся. Его недооценивали всю жизнь. Мало кто догадывался, сколько решений в Совете на самом деле принято под его диктовку, за сколькими событиями маячила его тень. Герцог, в отличие от всех этих напыщенных идиотов, не стремился к свету, ему хватало незримо дергать за многочисленные ниточки, являясь, по сути, истинным правителем королевства. Старому королю удалось сломить сопротивление Совета, и герцог думал, что уже все, утратит свою власть, но вовремя он умер, а молодой Артон оказался крайне неопытным. Вскоре теми или иными средствами герцогу удалось добиться изгнание Алазорского, вернуть позиции Совету и снова начать диктовать свою волю.

Его считали стариком, который ни во что не вмешивается… пусть их, дурачки. Ему не надо лично озвучивать свою волю, для этого есть другие – крикливые идиоты, который, порой, сами не знают чью волю выполняют.

И вдруг откуда-то вынырнул этот новый герцог и все пошло наперекосяк. Вернулся Герцог Алазорский, Артон вдруг стал проявлять упрямство и перестал прислушиваться к решениям Совета. Снова стали возвращаться времена его отца, когда Совет лишь фиксировал решение короля. И герцог решил, что молодого волчонка стоит давить пока он еще не вырос, благо недовольных найти несложно. Дальше все организовать, подготовить и… остаться самому в тени. Но эти идиоты не могут справиться даже с простейшим делом! Почему королевская армия все еще стоит на месте? Его люди обещали Эриху, что дорога будет открыта, а в обмен Эрих обещался признать нового короля и поддержать его среди других королевств. Ну а три провинции, которыми придется пожертвовать… невелика потеря.

– Что можешь еще сказать? – повернулся герцог к гонцу, одновременно его доверенному лицу и специалисту по разным деликатным поручениям.

– Королевская армия похоже, не собирается сниматься с места. У Эриха уже серьезные проблемы с продовольствием, он до сих пор не может собрать свои обозы…

– Меня это не волнует. Почему Артон стоит? Вы пытались воздействовать?

– Мои люди не имеют на короля никакого влияния, ваша светлость… более того, кажется, Алазорский и Танзани что-то почувствовали и разработали свои планы. Бегство королевской семьи тому подтверждение. Без серьезной подготовки такого не случилось бы.

– Их еще не нашли?

– Нет, ваша светлость. Наши люди перекрыли все дороги и тропки, но, кажется, из города они не выходили.

– Похоже… кажется… Лурт, вы хоть в чем-то уверены?

Лурт вздрогнул под пронзительным взглядом герцогом и поежился. И какой идиот считает этого старика безобидным, чуть ли не выжившим из ума?

– Ни королева, ни принцесса город ни покидали, я в этом уверен.

– Но найти вы их не можете?

– Ваша светлость, в городе сейчас творится настоящий кошмар! Как только подойдет армия герцога Нинсельского, мы сумеем навести порядок и тогда обязательно разыщем их, а пока мы блокируем все дороги – им не выбраться из города.

– Смотри, Лурт. Если выберутся, ты ответишь за это…

Лурт сглотнул.

– Я не подведу, ваша светлость.

– Не подведешь, не сомневаюсь, – хмыкнул герцог. – А что слышно об этом выскочке?

Выскочкой герцог Вертонский называл Вольдемара.

– Он… мы не можем найти его. Последний раз его армию видели в Нинселе.

– Ну и ладно. Главное, что он оттуда не успеет ничего сделать.

– Но ваша светлость… у герцога у его замка собрана большая армия под командованием нового графа Иртинского… если она выступит к столице…

– Сколько их?

– Человек восемьсот всадников Конрона и около двухсот арбалетчиков.

– Этого совершенно недостаточно, чтобы повлиять на события. У одного герцога Нинсельского тяжелой конницы вчетверо больше.

– Но есть еще армия самого герцога. У него там еще есть три тысячи его новой пехоты…

– Новой пехоты…. Что в пехоте может быть нового? В любой случае они не успеют. Вы ведь перекрыли все дороги в герцогство?

– Не сомневайтесь, ваша светлость, ни один гонец не проскользнет.

Армия под командованием Конрона с пехотой, посаженной на новые телеги, как раз в этот момент пересекла границу герцогства и форсировано двинулась в сторону Родердона. Гонцы с этой вестью катастрофически запаздывали и эту новость герцог Вертонский получил только через два дня, когда как-либо реагировать было уже поздно. К сожалению совсем обогнать армию мятежников не получилось, слишком уж большая фора была у герцога Нинсельского. По всему выходило, что он успеет к столице спустя всего лишь несколько часов после них, что совершенно недостаточно для укрепления позиции в столице и наведения порядка. Обороняться в охваченном бунте городе бессмысленно и крайне опасно. Собранный военный совет пребывал в самом безрадостном настроении.

Конрон как загнанная лошадь метался по палатке и искал выход, поймав себя на мысли, что размышляет, как бы поступил Вольдемар. Покосился на командиров пехотных полков Вольдемара. Те, сосредоточенно о чем-то спорили, склонившись над картой, Джером сидел чуть в стороне, нервно покусывая губы, для него успех или провал значили гораздо больше, чем для всех.

– А что мы все зациклились на столице? – вдруг поднял он голову. – Наша главная цель – мятежники. Если мы разобьем армию Нинсельского, то у мятежников не останется военной силы.

Все ошарашенно повернулись к нему.

– Разобьем? – Конрон удивленно посмотрел на Джерома. – Их втрое больше нас!

– И что? – Джером вдруг почувствовал необыкновенное воодушевление. – Они нас не ждут, раз, наша пехота намного сильнее их – два, мы будем диктовать где и когда сражаемся – три. Вспомните, что говорил Вольдемар: удивил – победил!

Теперь все в палатке смотрели на Конрона, тот же пытался понять, насколько этот безумный план реален. Не познакомься он в свое время с Вольдемаром, даже слушать это безумство не стал бы, но сейчас… Он посмотрел на пехотный командиров.