Пираты Марокко - Юрий Волошин

– Все стремишься выйти на охоту? – со смешком спросил Пьер. – Высматриваешь дичь, Арман?

– Угадал, Пьер, но что-то ничего путного не подворачивается.

– Гляди, здесь законы и обычаи могут быть строгими. Как бы не попасть под саблю.

– Гляжу, Пьер, да вроде без успеха. Придется отдохнуть так.

– Это лучше. Ложись, а то я устал от этой горной дороги просто невероятно. Но хоть холода окончились с ветрами.

– Ты же северянин, Пьер! Тебе ли жаловаться!

– Так сколько лет прошло с тех пор. Отвык я, наверное, как ты думаешь?

На заре караван пустился в путь. С моря веяло сыростью, хотя оно было еще в нескольких милях от селения. Далеко впереди засверкала вершина горы Джебель-Ульма. Ниже склоны тонули в дымке и тени. Слева виднелась какая-то гробница под белым куполом. Их тут было множество.

– У подножия той горы, – показал Шамси, проезжая мимо друзей, – расположен Агадир. Там же и португальский форт. Нам надо обойти их и выйти к горе. За ней у нас место встречи, – многозначительно подмигнул Шамси. – Да поможет нам Аллах!

– Стало быть, до вечера добраться до места нам не удастся, – протянул Пьер, отвечая на немой вопрос Армана. – И почему это так близко от португальцев у Шамси место встречи? С кем встреча-то, Арман?

– Думаю, что завтра узнаем. Так что гадать заранее не стоит.

Гора медленно росла по мере приближения к ней. Тропа уводила караван все дальше от моря, и вскоре оно исчезло из виду. Ветер усилился, завывая в ущельях. Похолодало, пошел мелкий дождик. Все завернулись в плащи и понурили головы. А до селения оставалось еще мили две.

Перебравшись через очередной ручей, караван вступил в узкую долину, уходящую на восток. Дальше белели хибарки селения, где путников ждал наконец столь желанный отдых.

Гроза, разразившаяся над горами, не дала хорошо отдохнуть. Наутро невыспавшиеся люди посматривали друг на друга хмуро и раздраженно. Но выглянувшее вскоре солнце и голубое небо с барашками редких облаков подняли настроение.

Поднявшись на высокий холм, караван очутился перед неглубоким заливом, который четко виднелся в восьми приблизительно милях к северо-западу. В прозрачном воздухе наиболее зоркие путники смогли различить смутные очертания города.

– После грозы отличная видимость, Арман, – сказал Пьер другу. – Гляди, как синеет море, дух захватывает, правда?

– Конечно, Пьер. Сколько времени мы с тобой не видели ничего подобного.

Утром перешли по шаткому мосту Уэд-Сус и по его берегу углубились к востоку, пока не втиснулись в поперечное ущелье, по которому и продолжали путь на север. Тропа была почти не видна, люди и животные шли очень медленно. Скалы надвигались и иногда нависали над самой тропой. Сосны и пробковые дубы карабкались по откосам. Дальше взглядам путешественников открывались широкие поляны, усеянные сплошным ковром цветущих трав.

Пройдя три селения, караван стал спускаться к западу. Узкая речушка вывела их к дюнам. За ними виднелось синее море, уже тонувшее в дымке. Красноватые скалы мешали осмотреть далекий берег, но понятно было, что караван прошел Агадир и тот остался несколько позади. А впереди высилась гора Джебель-Ульма. К ней и вела тропа.

Странно, но встречных всадников, феллахов и верблюдов здесь попадалось очень мало. Скорее всего, это была не основная дорога, ведь Шамси не хотел огласки.

– Как бы вы сказали, руми, мы на траверзе мыса Фунди, – сказал Шамси, довольно улыбаясь и присаживаясь к костру, разведенному друзьями на привале. – Вам, конечно, это ничего не говорит, но я могу с радостью сообщить, что мы почти у цели. Аллах способствовал нам в пути. Ночевать будем уже на месте. Осталось не больше восьми миль.

– И что это за место, раис? – спросил Пьер.

– Большое селение рыбаков в устье реки. Там наша база, и там мы будем готовиться к плаванию.

– Надеюсь, корабль пойдет на север, раис?

– Конечно, руми, на север. Но это еще не совсем точно. Возможны иные варианты. Наш капитан за зиму мог и изменить свои планы. Но подожди – и мы все узнаем.

– Мне казалось, что Шамси в этом деле самый главный, оказывается, есть еще и капитан, – удивленно молвил Арман.

– Выходит, что так, Арман. Но посмотрим, как все обернется.

– Мне что-то не очень это по душе, Пьер.

– Не нам изменять это, Арман. И не стоит раньше времени впадать в уныние. Все еще впереди. Главное, что мы у моря.

Оставив низкий скалистый мыс Фунди далеко позади, караван спустился ниже, переправился через Уэд-Тамеракт и по правому берегу двинулся в сторону моря. Справа виднелось селение, а ниже по течению реки, милях в трех находилось другое.

– Гляди, как часто встречаются здесь селения, – сказал Пьер, указывая на видневшееся поблизости строение, которое давало начало новому поселку.

– А долина такая узкая, что и не подумаешь, что здесь можно расселиться в таком количестве.

– Я еще заметил, что здесь полно арабов, во всяком случае мне так кажется, – заметил Арман. – И говорят здесь больше по-арабски, нежели на берберском.

– Теперь можно легче общаться с народом, а то этот берберский язык никак мне не дается, – пожаловался Пьер.

За поворотом речки раскинулось большое селение. Сотня домов и масса сараев и загонов для скота теснились на довольно широком пологом берегу реки, а на зеленых склонах ползали отары овец и коз. Плодородные пологие участки уже зеленели дружными всходами. Рощи апельсинов и лимонов буйно цвели, распространяя в воздухе душный аромат, напоенный гулом пчел и шмелей.

– Райский уголок! – воскликнул Пьер, оглядывая окрестности.

– Однако по виду этих феллахов не скажешь, что они живут богато, – отозвался Арман.

– Это не говорит о бедности земли, Арман. Просто помещики и разные духовные князья давят феллахов. Это во всем мире так устроено. Мне такое просто противно, и потому у себя в имении я не обираю людей, не довожу их до бедности. И работают у меня намного лучше, чем у соседей, хотя те и дерут семь шкур с крестьянина-арендатора. Раб не может хорошо работать, Арман. Так что лучше плати человеку хорошо, тогда и отдача от него будет лучшая. И забот меньше.

– Ну и речь ты задвинул, Пьер! Сразу видно, что ты не только купец, но и богатый помещик. Так ведь?

– Можно и так сказать. Во всяком случае, я свои земли отдаю в аренду дешево, но при этом имею не меньший доход, чем соседние помещики. Крестьяне меня уважают и готовы на любую помощь. Вот так, Арман.

– А соседи? Они не злятся на тебя? Ведь ты в какой-то степени подрываешь их авторитет.

– Это их заботы, Арман. Они меня мало интересуют, да и к себе редко приглашают. Слухи про мое пиратское прошлое уже распространились по округе, да к тому же я иностранец. Сам понимаешь, как ко всему этому относятся. Но мне это не обидно. Я не жалуюсь. У меня главное дело в морской торговле, а земля – так просто, дополнение.