Ось земли - Дмитрий Дивеевский

– Меня даже твои родители не знают.

– Вот беда, узнают. Поедем к ним с ближайшей оказией и узнают.

Они вернулись в комнату, где веселье шло полным ходом. Теперь Воля тоже танцевала и подхватывала застольные песни.

В жизни Севки начался новый этап – он стал привыкать к мысли, что скоро станет отцом. Состояние это приносило ему благостную расслабленность и светлое восприятие всего происходившего вокруг. Он не замечал даже того, что несмотря на беременность, Воля относилась к нему все холодней и холодней. Парень списывал эту холодность на ее особенное состояние, хотя беременности было всего несколько недель сроку и Воля переносила ее без труда. Она с затаенным чувством напряжения ждала знакомства с Севкиными родителями, потому что инстинктивно понимала, что от них очень многое зависит в ее дальнейшей судьбе. Главное для нее сейчас заключалось в том, чтобы создать будущее для себя и ребенка.

Наконец настал праздник 8 марта и техникум распустили на трехдневные каникулы. На дороге еще уверенно держался зимник и окояновцы добирались домой на санях. Выехали поутру под звуки капели, звонко извещавшей о конце зимы. Воля полулежала в сене, закутанная в тулуп, чувствовала на животе теплую руку Севки, который притулился рядом, смотрела в синее мартовское небо и грустные думы чередой проходили через ее голову.

Да, ей не повезло в самом начале жизни. Она родилась в благополучной семье и имела все шансы добраться до хорошего положения. Ведь не случись трагедии, перед ней открылся бы путь в любой горьковский институт, а затем и престижная работа была бы обеспечена. Престижная работа, интеллигентный муж, большой, красивый город, культурная жизнь. Все это было вполне достижимо. Но трагедия перечеркнула будущее черной жирной полосой. Вместо престижной работы и приличного мужа впереди жизнь в грязном Окоянове или еще хуже, в деревне, с нелюбимым человеком в ранге аж колхозного агронома, воспитание босоногих и чумазых детей, которые будут играть с козами и свиньями…Да и этого еще надо достичь. А то, не дай Бог, не так будущей свекрови слово скажешь, и ляжет она поперек женитьбы…

Отец и мать встречали молодых на пороге. Севка заранее передал с оказией весточку о том, что приедет с невестой. Родители улыбались гостям, но в их глазах читалось пристальное внимание к девушке. Какова она, что за пара будет нашему сыну?

Сходили с дороги в специально для них протопленную баньку и затем вернулись в дом розовые от жара и березового веника. Сели за стол, начали неторопливый застольный разговор. На сей раз его вела мать Севки, Анна Егоровна. Она подала гостям куски горячего пирога с гречкой, налила молока.

– Слава Богу, стали жить по человечески. Есть чем гостей попотчевать да и сами не голодаем. Слава Богу. Кушайте, кушайте, Волечка. У нас все по деревенскому, все просто.

Воля уже успела мельком осмотреться и понять, что это правда. В севкином доме стояла простая мебель местной выделки, кованые сундуки для белья, горка для посуды, железные кровати с коваными же решетками, на некрашеных полах лежали домотканые половики. Единственным украшением комнаты был двухведерный никелированный самовар с медалями, доставшийся семье по наследству. В красном углу, перед киотом мерцала лампада, на стене висело несколько старинных фотографий и часы-ходики. Дом по деревенским понятиям был просторным. В нем имелась одна большая и две маленьких комнаты, разделенных дощатыми перегородками, а также кухня с большой печью, способной уместить на лежанке четырех взрослых человек. На кроватях горой лежали подушки с вышитыми наволочками, на печи, за занавеской, сохли валенки, источавшие запах мокрой овчины. За печью, на скамье хозяйка поставила бадьи с приготовленным на утро кормом для животных. Из этого угла также наплывал кислый запах свекольного и картофельного варева.

Вся эта картина вызывала у Воли раздражение, но она через силу улыбалась и кивала головой.

– Ну что Вы, Анна Егоровна. Ваши угощения для нас одно объедение. В техникуме не балуют.

– Знаю, знаю, Сева рассказывал. А все же лучше, чем никак. Кормят, все таки. Вон Сева какой на овсянке вымахал – выше отца. Да и в плечах тоже не хлипкий. Ты сама-то ведь городская, я слышала. Небось, нелегко к нашей жизни привыкать?

В разговор вмешался Севка:

– Мам, у нас разговор посерьезней будет. Жениться мы хотим.

Родители, конечно, знали, что коли сын везет невесту, то дело пойдет к этому. Но чтобы так сразу….

– Как то неожиданно сынок – вступил в разговор Дмитрий Степанович. А как же вы устраиваться думаете?

– Воля осенью родит. Вот от этого и будем танцевать. Я закончу учебу, пойду работать, пока в армию не заберут. Воля со мной. А как заберут – с вами будет жить. С ребенком.

– Родители слушали сына слегка оторопев. Он был для них еще несмышленышем, совсем недавно покинувшим родительский дом. И тут вдруг такое. В тоже время, удивляться было нечему. В крестьянстве всегда рано женились и обычай этот пока сохранялся. Севке в этом году стукнет девятнадцать – не такой уж и зеленый возраст. Да и невеста не ребенок.

– Ну, что ж Сева, Воля, вы уже взрослые, знаете, что делаете. Коли решили, значит так тому и быть – молвил старший Булай. А тебя, Волечка мы с радостью в свой дом примем. Лишь бы между вами все было хорошо.

Дмитрий Степанович сказал последнюю фразу с нажимом. Девушка ему не понравилась. Он понял, что она играет первую скрипку в отношениях с сыном и имеет тяжелый характер. Он давал Воле понять, что понял ситуацию и смотрит за ней. Воля тоже почувствовала смысл сказанного и напряглась. Ей не понравились проницательные карие глаза будущего тестя. Этот похожий на цыгана мужик был не из простых. Он грамотно говорил и прожигал своими глазами насквозь.

Незаметно за разговорами наступил вечер. Стали собираться спать. Анна Егоровна постелила гостям в маленькой комнате одну кровать. Чего уж тут спать раздельно, коли ребеночка сделали. Хотя сердце ее протестовало – не по-христиански все это. На следующий день молодые отправились в Окоянов к севкиным дружкам праздновать Международный день женщин и вернулись поздно вечером. Воля порядком устала и запросилась спать. Хозяйка разобрала ей постель, а Севка сел с матерью на кухне чаевничать. Сначала в полголоса разговаривали обо всем на свете, а когда из за перегородки послышалось тоненькое посапывание крепко уснувшей Воли, мать осторожно завела разговор о ней.

– Знаешь, сынок, я старая уже стала, наверное новых порядков не пойму. Но ты мне скажи, как так получается: ты приехал с беременной невестой, сидите рядышком за столом. Она ни разу к тебе не прислонилась, ни разу твою руку в свои руки не взяла, ни разу к тебе не приласкалась. Разве девушки любящие себя так ведут? Я вот себя помню в ту пору. Глаз оторвать от отца не могла, просто им дышала. А Воля на тебя вообще не смотрит. О своем думает.

– Ну, мам. Ей сейчас трудно. Да и стесняется она. Боится себя не так показать.

– Может быть ты прав. Дай Бог. Но я в ней особой стеснительности не заметила. Она в дом очень уверенно ступила. Да Бог с ней. Что я, старая, понимаю. Тебе видней. Когда свадебку надумали играть?

– У нее уже три месяца. Тянуть некуда. Крайний случай – на майские праздники.

– У нас это время пустое. Старый урожай подъели, нового пока нет. Трудно. Но для тебя в доску разобьемся, а свадьбу справим. Лишь бы меж вами все хорошо было. Тревожно у меня на сердце Сева, тревожно.

– Ничего, мам, все устроится.

На следующий вечер парочка вернулась в Ветошкино и студенческий быт пошел своим чередом, хотя где-то в самой глубине севкиной души залег тревожный холодок. Слова родителей не пролетели мимо его ушей.

Тов. Снегову сов. секретно

К № 3681

Характеристика на агента «Марк».

Агент «Ричард» имеет на связи собственного агента-групповода из числа немецких криминалистов «Марка». «Марк» – Иоганн Брюмер, 01.01 1944 года рождения, немец, гражданин ФРГ, начальник отдела Ведомства криминальной полиции, женат, имеет дочь, проживает по адресу: Берлин, Глокенштрассе 8. Имеет звание равнозначное полковнику, занимается оперативной работой по наиболее серьезным делам, связанным с преступлениями иностранцев. В силу своей должности постоянно посещает другие города Германии, где при необходимости может возглавить ведущееся расследование.

«Марк» родился в Дрездене, отец погиб на фронте, а мать при известной бомбежке Дрездена авиацией союзников в апреле 1944 года. Затем он рос в детских приютах Германии, а повзрослев, связал свою биографию с работой в полиции. Имеет жесткий, бескомпромиссный характер, физически силен, умеет быть беспощадным. В криминальном мире его боятся и уважают, коллеги по работе относятся с почтением. Он приближается к пенсионному сроку, но начальство пока не рассматривает вопроса о его увольнении в силу его особой ценности как криминалиста.