Андреевское братство - Василий Звягинцев

— ?..

— Неважно. Наш человек в Гаване. Работай раскованно и отчаянно. Соглашайся на все, что угодно, ты нам нужен там, и действующий. Эта штука, — он обвел рукой край рамки, — работает и в одностороннем варианте. Просто раньше мы тебя ненадолго потеряли. Теперь нашли.

— А они — кто? — только и спросил я.

— Люди, которые нам очень мешают жить. Грубо говоря — агенты мирового империализма. Враги «Нового миропорядка» и нас лично. Подробности, какие удастся, — выяснишь сам. Не мотивированное легендой знание тебе только помешает… Еще раз запомни — ты под наблюдением каждую минуту, и с тобой совершенно ничего не может случиться…

Он успокаивал меня так, будто я дрожал от страха и только и мечтал о том, чтобы сбежать отсюда любой ценой.

Нет, радости мне моя роль по-прежнему не доставляла, но отчего же и не поработать на общее благо, особенно не слишком рискуя.

— Это тебе на непредвиденный случай. — Шульгин подал мне тонкий, чуть толще папиросы, и длиной сантиметров двадцать уплощенный цилиндрик. Подобного я раньше не видел.

— Вот кнопка. Внутри ножик жуткой остроты, пилка алмазная по металлу на обушке, в заднем торце сильный фонарик, и еще там есть патрончик с двадцатью таблетками. Одна на стакан любой жидкости, и человек через пять минут превращается в зомби. Можешь ему отдавать любые приказы — выполнит, причем со стороны будет выглядеть в здравом уме. Через полсуток придет в себя и ничего не вспомнит даже под пыткой… То есть будет уверен, что действовал по собственным убеждениям. Две таблетки — длительная потеря оперативной памяти. Три таблетки — смерть в течение часа с симптомами инсульта. Больше — мгновенная смерть. Мало ли что, возможно, и пригодится. Смотри… — Он показал, как пользоваться полезным инструментом.

— И спрячь надежнее. Здесь толком обыскивать не умеют. В общем, мы пока пошли, а ты держись, как начал.

— А если бы пистолет, например?

— Зачем он тебе? Задача — выжить и втереться в доверие, а не палить в каждого, кто тебе не понравится… — Шульгин располагающе усмехнулся, подмигнул даже.

Рамка вместе с моими друзьями и командирами исчезла, не оставив ни следа, ни озонового или там серного запаха.

Вот тебе и техника далекого, примитивного прошлого. Если бы у них было достаточное количество таких установок и операторов при них, никакая тайная разведывательно-оперативная деятельность не нужна в принципе, и все свои проблемы члены «Братства» решали бы в момент их возникновения, а то и раньше. Но Шульгин мне дал понять уже в Харькове, что по невыясненному закону природы в пределах Земли может одновременно функционировать лишь один канал. То есть если действует проход из форта в Харьков или Москву, то остальные установки, сколько бы их ни было, просто не включаются… Таким вот образом. Значит… Очередной артефакт получается, и притом неизвестного происхождения. В моем времени таких штук еще нет, и к ним скорее всего она попала откуда-то извне.

Тема, достойная специального изучения, но не сейчас.

Папирос у меня было еще достаточно, я не торопясь закурил и принялся старательно переписывать свой «диктант». Ровно в семнадцать, ни минутой раньше или позже, явился мой англичанин.

— Жалоб нет, обед вас устроил? — поинтересовался он, как любезный хозяин, усаживаясь за стол и надевая на переносицу очки в тонкой металлической оправе.

— Безусловно, есть. Обед больше подходит для казармы, а не приличного дома, водка из древесного спирта, хуже деревенского самогона, курева вообще не принесли, а мое заканчивается. Если так пойдет дальше, не уверен, что захочу продолжать с вами сотрудничество.

Он удивленно посмотрел поверх очков, продолжая бегло вчитываться в мой труд.

По выражению его лица я не мог сообразить, нравится ли ему то, что я подготовил.

На мой взгляд, такого материала хватило бы, чтобы бежать, спотыкаясь, к своим начальникам и, брызгая слюной, докладывать об успехе операции.

Но с выдержкой у Станислава Викентьевича все было в порядке. Он аккуратно сложил тетрадку по сгибу.

— Интересно. Весьма интересно. Особенно если все подтвердится…

— Это уже ваша забота, любезнейший, проверяйте. Но ежели где-нибудь там нарветесь на пулю — меня прошу не винить. Никаких паролей, кроме действительных для встречи курьера, не имею. Там, куда мне следует явиться, меня знают в лицо… И вообще я участвовал в сем предприятии на несколько иных принципах, чем банальный шпион…

Мне забавно было представлять, что Шульгин с напарником, оставаясь невидимыми, наблюдают сейчас за нами и могут теперь сопровождать англичанина куда угодно и подготовить в любом месте любой сюрприз, приятный или неприятный, зависимо от ситуации.

— Да уж проверим. Если все так и есть, наши с вами отношения тоже непременно перейдут на совсем другой уровень…

— Не сомневаюсь, а в ожидании этого не прочь бы сменить номер. Я предпочитаю с окнами или хотя бы с одним окном и чуть больше удобств. Вот это, — я снова сделал рукой вращательный жест, — слишком напоминает мне слегка облагороженную, но камеру в замке Иф. Не приходилось бывать?

— Слава богу, нет. Но до утра вряд ли что-то можно сделать. Вы уж потерпите, уважаемый Игорь Моисеевич. Насчет ужина распоряжусь. Книгу, газеты?

— Свежую «Джерузалем пост» можете предложить? Ладно, это я так, не стоит затрудняться. Тогда «Известия» или «Правду», на ваше усмотрение.

Принесли обе газеты, и я углубился в чтение передовицы, против обыкновения — подписанной. Да еще и самим Троцким. «Демократический диктатор» с вялостью, совершенно не отвечающей остроте переживаемого страной момента, увещевал всех, стремящихся к новым потрясениям и беспорядкам, сохранять здравомыслие. Мол, возможности для компромиссов далеко не исчерпаны, и прочая словесная жвачка, вряд ли способная погасить разбушевавшиеся страсти.

Но одна фраза меня заинтересовала своей туманностью и одновременно неким содержащимся в ней намеком: «Цель оправдывает средства до тех пор, пока что-то иное оправдывает цель…» Я просмотрел остальные материалы, из которых следовало, что либо народное восстание может начаться со дня на день, либо вот-вот власть перейдет от уговоров к репрессиям. Кто — кого, одним словом…

А сейчас неплохо бы как следует выспаться. Последние месяцы спать больше чем по пять-шесть часов у меня не получалось. Вчера вообще подремал час-полтора. И вдруг появился шанс добрать все упущенное разом.

Я погасил свет, вытянулся на плоском, едва ли не опилками набитом матрасе, закутался в одеяло. Прислушался к себе. Я был спокоен, как человек, севший играть в покер и заведомо знающий, что денег у него хватит, чтобы поднимать ставки до бесконечности.

Но в то же время меня не оставляла странная мысль. То, что Шульгин решил сдать несколько приличных явок в Москве и других городах, удивления не вызывало. При их-то возможностях… Но вот люди! Выходило так, что там могут оказаться люди, которым скорее всего придется всупить в бой… Исходя из всех привходящих обстоятельств. Заранее списанные на издержки производства жертвы, расходный материал? Или, наоборот, жесткие профессионалы, ждущие гостей и подготовившие им кровавую баню?

Ну а моя ли это забота? Англичанина я как бы и предупредил. Каждый сам выбирает свою судьбу. Как вот я, например. Что у меня за странная судьба, кстати?

Я задумывался об этом не первый раз. Ни с кем из моих знакомых не происходило такого количества невероятных происшествий, каждое из которых при последовательном развитии (?) могло бы в корне изменить современную (то есть середины ХХI века) историю. И которое тем не менее закончилось практически ничем для человечества. За исключением лично меня, да и то лишь в плане расширения кругозора и осознания собственной непохожести на других. Или особого, так пока до конца и не реализовавшегося предназначения. Да вот хотя бы первый подобный случай…

Глава 12

Было это в самом начале 2042 года, то есть четырнадцать лет назад по предыдущему летосчислению. Я состоял тогда в должности корреспондента-кандидата одного из самых популярных на Земле и в освоенной части Вселенной еженедельника «Звезды зовут» и возвращался из своей первой самостоятельной командировки на линию «фронтира», то есть цепочки передовых баз и станций на планетах и астероидах, с которыми имелось более-менее регулярное сообщение.

Вначале я добрался до системы двенадцати сравнительно уже освоенных планет Ригеля, а оттуда можно было вылететь домой на грузо-пассажирском экспрессе, только его отправления нужно было ждать больше двух недель. Меня это не устраивало. Материал для двух-трех очерков я собрал, на мой взгляд, приличный, хотелось как можно скорее сдать его в печать, а кроме того, мне, по молодости лет, представлялось, что жизнь и психологию тружеников Дальнего Космоса нельзя убедительно отразить, не испытав самому всех ее прелестей и тягот. Почему и сумел устроиться в качестве единственного пассажира на разведчик галактического класса «Кондотьер», который шеф-пилот Маркин в одиночку перегонял в марсианские доки на ремонт и модернизацию.