Оставленные - Тим Хэй

Возможно ли это? Может быть, он пришел к тому, чтобы стать новообращенным христианином? Он почувствовал облегчение, когда Рейфорд Стил употребил это слово. Бак читал, и даже сам писал о людях "такого типа", но даже на своем уровне вселенской мудрости он никогда не мог понять эту фразу. Термин "новообращенный" казался ему чем-то похожим на термин "ультраправый" или "фундаменталист". Теперь, если он сделает шаг, о котором никогда прежде не думал, если он не сможет отвернуться от истины, которую теперь уже не в состоянии игнорировать, ему придется также взять на себя миссию нести в мир знание того, что на самом деле означает это слово. Наконец, Бак задремал на кушетке в гостиной, несмотря на то, что лампа светила ему прямо в лицо. Он крепко проспал пару часов и проснулся как раз вовремя, чтобы успеть в аэропорт.

Ожидание того, что он преподнесет сюрприз Хлое и полетит вместе с ней, снабдило его энергией, которая помогла преодолеть усталость. Но еще больше его воодушевляла возможность встречи с человеком, в которого он поверил просто потому, что его рекомендовал летчик, говорящий об истине с такой убежденностью. Забавно будет когда-нибудь сказать Рейфорду Стилу, какие большие последствия имело для Бака это невинное интервью. Правда, Бак подумал, что Стил и сам это понял. Видимо, поэтому он был таким страстным.

Если все это свидетельствовало о скором наступлении предсказанного Библией времени скорби – а у Рейфорда не было в этом никаких сомнений – он задавал себе вопрос, будет ли в этом хоть что-то радостное? Брюс, по-видимому, считал, что ничего такого не предвидится, за исключением обретения спасения немногими новообращенными. Пока что у Рейфорда было ощущение неудачи. Хотя он и пришел к убеждению, что Бог дал ему слова и мужество, чтобы произносить их, у него было ощущение, что с Хетти он сделал что-то не так. Может быть, он думает только о себе, и ей должно было показаться, что он просто хочет снять с себя груз вины. Но он знал, что это не так. Он верил, что перед Богом его мотивы чисты. Но явно он сумел убедить Хетти только в том, что он искренен и обрел веру И что это дало? Если он верит, а она нет, она должна предполагать, что он верит во что-то поддельное, в противном случае ей придется признать, что она игнорирует истину. После всего, о чем он ей поведал, других вариантов не было.

А как он вел себя во время интервью с Камероном Уильямсом! Рейфорд чувствовал, что иногда он говорил хорошо, членораздельно, спокойно, разумно; он понимал, что высказывал революционные, потрясающие идеи, но вместе с тем он чувствовал, что Бог ниспослал ему способность выражать их ясно и четко. Но какой же он, в таком случае, свидетельствующий, если реакцией журналиста было всего лишь вежливое безразличие?

Всей своей душой Рейфорд хотел бы быть более действенным. Он уверился в том, что до сих пор попусту растрачивал свою жизнь, и у него осталось лишь немного времени, чтобы наверстать упущенное. Он благодарил Бога за свое собственное спасение, но хотел, чтобы его обрели и другие, хотел привести к Христу как можно больше людей. Интервью для журнала давало невероятные возможности, но нутром он чувствовал, что оно не получилось. Так стоит ли тратить усилия на то, чтобы молиться о другом подобном случае? Рейфорд был уверен, что больше не увидит Камерона Уильямса. Тот не позвонит Брюсу Барнсу, а цитаты Рейфорда не появятся на страницах "Глобал уикли"

Пока Рейфорд принимал душ, брился и одевался, он слышал, как собирается Хлоя. Она была явно смущена его поведением вчера вечером. Наверно, она даже извинялась перед мистером Уильямсом за тот бред, который нес ее отец. Хорошо, что она хоть постучала к нему в дверь и пожелал доброй ночи, когда они вернулись. И это было хорошо.

Каждый раз, когда Рейфорд думал о Хлое, он чувство вал стеснение в груди, опустошенность и скорбь. Он мог терпимо относится к другим своим ошибкам, но у него подгибались колени, когда он молча молился за Хлою. "Я не могу потерять ее", – думал он. Он был готов отдать ей свое спасение, если бы это было возможно. Принимая на себя такое обязательство, он чувствовал, что это Бог обращается к нему, внушая, что для спасения людей, для того, чтобы вести их к Христу, приходится брать на себя такое бремя. Таков был и Сам Иисус, Который взял на Себя наказание за людей, чтобы они могли жить. Когда Рейфорд взмолился о Хлое, мужество снова стало возвращаться к нему, помогая бороться с мучительным страхом неудачи. "Господи, мне нужна Твоя поддержка, – вздохнул он. – Мне нужно знать, что я не оттолкнул ее навсегда". Он пожелал ей доброй ночи, но услышал, как она плачет в постели.

Уже облаченный в форму, Рейфорд улыбнулся появившейся в дверях и аккуратно одетой для поездки Хлое. "Готова, дорогая?" – спросил он мягко.

Она кивнула и слегка улыбнулась, заключив его в крепкое и долгое объятие и прижавшись щекой к его груди. "Благодарю!" – взмолился он молча, подумав о том, что вряд ли надо говорить что-нибудь еще.

Может, подошло время? Может быть, надавить на нее сейчас?

И снова ему показалось, будто Бог говорит непосредственно в его душе: "Терпение. Оставь ее пока": Но молчать было трудно, как и раньше. Хлоя тоже не сказала ничего. Они взяли легкий завтрак и отправились в аэропорт "Кеннеди". Хлоя оказалась первой пассажиркой в самолете.

– Я постараюсь подойти к тебе потом, – сказал Рейфорд, отправлГясь в кабину пилота.

– Не переживай, если не сможешь, – ответила она, – я все пойму.

Бак дождался, пока все пассажиры займут свои места. Когда он приблизился к своему месту рядом с Хлоей, она сидела, повернувшись к окну и положив подбородок на скрещенные руки. Баку не было видно, открыты или закрыты ее глаза. Он подумал, что она обернется, пока он садится в кресло, и не мог справиться с улыбкой, предвидя ее реакцию. Он был лишь немного обеспокоен, вдруг она не будет такой дружелюбной, как ему хотелось бы.

Он сидел в ожидании, но она не оборачивалась. Может быть, задремала? Смотрела в окно? Предавалась размышлениям? Молилась? А вдруг она плакала? Бак надеялся, что это не так. Он уже настолько проникся заботой о ней, что переживал, не причинило ли ей что-либо боль.

Но неожиданно он сам оказался в затруднительном положении. Напряженное ожидание момента, когда Хлоя обернется и краем глаза увидит его, утомило. У него заболели мышцы и суставы, в глазах чувствовалась резь. Голова как будто налилась свинцом. Он не мог позволить себе заснуть и дать ей увидеть его рядом с собой погрузившимся в сон.

Бак дал знак стюардессе. "Пожалуйста, кока-колу", – шепотом попросил он. Хоть кофеин напитка поможет ему дольше удерживаться от сна. Когда Хлоя даже не обратила внимания на предупреждение о соблюдении правил безопасности, Бак начал терять терпение. Ему, конечно же, не хотелось обнаруживать себя. Он хотел, чтобы его обнаружили. Поэтому он продолжал ждать. В конце концов, ее должна была утомить ее поза, потому что ноги ее были вытянуты и упирались в сумку под передним сиденьем. Она выпила последний глоток сока и поставила бутылку между креслами. В этот-то момент в поле ее зрения и оказались кожаные туфли Бака, те самые, в которых он был вчера. Ее взгляд медленно поднялся вверх, до его улыбающегося, ожидающего лица.