Срочно требуется царь - Светлана Багдерина

Но никто не замечал таких мелочей, когда на глазах у всех рождалось новое диво — их общая сказка.

"…и поставил он варить очистки, а овощи вывалил в корыто хрюшке. Потом выгнал кур на берег реки и стал загонять в воду, чуть всех не перетопил. Куры разбежались. Тогда он вернулся во двор, насыпал на землю зерна гусям и стал ругать их, что они не хотят его клевать. Махнув рукой на глупых птиц, он принялся подметать двор, а мусор носить в дом. Потом он взялся приколачивать поленья друг к другу, а когда гвозди кончились, порубил скамейку на дрова. Но пока он возился с молотком, овечка зашла в огород. Дурак увидел, схватился за голову и быстрее посадил ее на цепь. После чего принялся стричь наголо собаку."

— Замечательная сказка у нас получилась! — царевич вывел последнюю букву, поставил точку и оторвался от записей.

Лицо его сияло.

— По-моему, очень смешно! — улыбнулся Лука.

— Ага! — поддержал его Никанор. — Особенно когда он кур в воду загонял!

— И овечку на цепь сажал!

— Представляешь, она там, бедная, на цепи: "бе-е-е… бе-е-е…"

— Вот умора!..

— А, по-моему, не смешно, — мрачно надула губки Серафима. — Ведь братья-то, когда вернутся, наподдают ему по первое число, а что в этом смешного?

— М-да… Жалко дурака-то… — всерьез запечалился Захар, словно речь шла о его хорошем знакомом или родственнике. — Ведь как пить дать, наподдают.

— Я бы точно наподдавал, — пробасил Фома.

— Тогда… тогда… — Иванушка задумчиво почесал в макушке кончиком пера, и русая прядь окрасилась в радикально синий цвет. — Тогда надо сделать так, чтобы он оказался молодцом! Всё исправил, например…

— Или совершил что-нибудь похвальное…

— Ага, совершит он!..

— Уже насовершал!..

— Ну, тогда чтобы так получилось, что это похвальное произошло само по себе.

— Это как?..

— Ну, чтобы то, что он натворил, обернулось к пользе, — пояснил царевич.

Друзья приумолкли и неуверенно запереглядывались: такой тарарам к пользе обратить — уметь надо…

— А что, если в дом ночью пришли воры? — пришло вдруг в голову Находке.

— Молодец! — обрадовался Иванушка, и отдохнувшее перо снова забегало по пергаменту.

"…Так проработал он до вечера, умаялся, посмотрел кругом — сесть не на что, в доме грязно, в чугунке не похлебка, а помои, всё нехорошо, все недовольны. Кроме свиньи. Запечалился дурак и ушел спать на сеновал, а дверь открытой оставил. А ночью гроза началась, звери и птицы испугались и в дом побежали. Свинья в подпол забралась, собака — на сундук, куры на печку, гуси над притолокой на полке примостились, овечка с цепи сорвалась и спряталась под лавку.

А когда совсем стемнело, на двор прокрались воры. Глядят — дверь открыта, кругом ни души, обрадовались. Думают, хозяев нет, и в дом вошли…"

— И первым делом — в печку полезли, похлебку пробовать! — выкрикнул с дальнего конца стола Егор.

— Да зачем им в печку лезть, они же воры?

— Так они же глядят — хозяев дома нет, значит, отдохнуть можно, перекусить… Целый день воровать, поди, тоже умаешься!

— Да и похлебку из очисток задействуем, — поддержала его Серафима.

"…и первым делом полезли в печь. Видят — чугунок. Попробовали — чуть не подавились!.."

— Как они видят, у нас же ночь на дворе? — не понял Игнат, и перо зависло в воздухе.

— Щупом они чугунок нашли, щупом, — нашел простое объяснение феномену Спиридон.

Иванушка подумал, кивнул, зачеркнул что-то, и накарябал сверху: "нашли на ощупь".

— Вот теперь дело, — согласились все.

После этого сказка быстро стала приближаться к своему логическому завершению.

Поклеванные, покусанные, облаенные и обхрюканные воры сбежали, поклявшись перестать воровать совсем. Споткнувшись о цепь овечки, они выронили уже где-то раньше наворованные деньги. А в доме, оказалось, хранилась шкатулка со сбережениями на корову. Братья на утро вернулись, обнаружили, что финансы целы и еще даже прибыло, обрадовались, и не стали дурака ругать. А на следующий день поехали на ярмарку и купили и корову с теленком, и лошадь со сбруей, и еще на телегу осталось.

— "…вот и сказке конец, а кто слушал — молодец", — теперь уже неспешно вывел красивым почерком внизу листа Иванушка и с гордой улыбкой окинул взглядом коллектив соавторов. — И кто сочинял — тоже молодец!

— Полдела сделано, — удовлетворенно откинулась на спинку кресла царевна и откинула волосы со лба. — Осталось за малым: сделать декорации и кукол, найти артистов и отрепетировать.

— А чего артистов искать? — весело качнул лобастой головой Захар, — Мы сами — артисты!

— И репетовать будем сами! — поддержали его все.

— И декорации сами сошьем и сколотим, — с энтузиазмом закивала Находка. — Я шить могу! Только размеры надо, и материю…

— А сколотить — к нам обращайся, — выпятил грудь Панкрат.

— А я знаю, кто может кукол сделать, — удивил всех Иванушка. — Дед Голуб как-то упоминал, что в учении у последнего кукольных дел мастера два года провел! Я утром с ним поговорю!

— Вот и завертелась наша карусель, — довольно выдохнула Сенька и рывком поднялась на ноги. — А теперь можно и на боковую. Завтра нас ждут — не дождутся великие дела.

— Дождутся! — радостно заулыбались все и повалили к выходу.

Иванушка широко и со вкусом зевнул, зажмурился, дунул на свечку, и та, распространяя в моментально нахлынувшей темноте приятный аромат горелого фитиля и горячего воска, погасла.

— Во сколько завтра встаем? — спросил он у жены.

— Во сколько добрые люди разбудят, — сонно пробурчала Серафима. — Это во-первых. А, во-вторых, почему завтра? Сейчас, наверное, уже не меньше двух. То есть, уже сегодня. Давно и бесповоротно.

Вздохнув, Иван признал правоту супруги по всем пунктам, включая и то, что люди добрые со своими делами, как правило, даже до семи часов ждать не желают, а поэтому им осталось на сон и прочий отдых, в лучшем случае, часов пять, и стал нащупывать во тьме спиной подушку.

— Спокойной ночи…

— С-спокойной… н-ночи…

— Тс-с-с!!!.

— Что?..

— Тихо, не возись, говорю… Мне кажется, или…

Благодушная мирная темнота за дворцовой оградой в один миг вдруг взорвалась истеричным ревом трубы и заполошным барабанным грохотом, которые было, наверное, слышно не только в Постоле, но и на заимке Сойкана.

И весь этот шум едва умудрялся заглушать звон стали о сталь.

— Враги!.. — Иван скатился с только что найденной подушки, прихватив с собой на пол простыню и одеяло, и походя завалив на лопатки прикроватную тумбочку вместе со всем ее содержимым и грузом.