Путешествие мясника - Джули Пауэлл

Перед тем как встать, я беру свой мобильник и просматриваю электронную почту, прижавшись спиной к голому плечу Эрика. За месяц, прошедший с моего возвращения, я заново привыкла к ощущению его обнаженного тела рядом с собой. Я больше не боюсь его или того, чего он ждет от меня. Возможно, потому что Эрик перестал что-то требовать. Наверное, он чувствует, как я постепенно возвращаюсь к нему, или, наоборот, отдаляюсь, или что там со мной происходит. Иногда мне кажется, что и то и другое одновременно. Но впервые за очень долгое время нам относительно хорошо вместе.

Во входящих письмах я нахожу новое сообщение от «Айтюнс». Сначала я думаю, что это счет за какой-нибудь недавно купленный фильм или альбом, но сообщение гласит: «Вы получили айтюнс-подарок». Я открываю письмо и стараюсь не окаменеть, пока читаю:

Джули,

Наверное, мне не стоило писать тебе, но за последнюю неделю я прослушал эту песню 230 раз, и почему-то она напоминает мне о тебе.

Счастья в новом году,

Вот так-то. Я понимаю, вы привыкли к букве Д., но, конечно же, у него есть и полное имя. Имя, которое не раз пронзало меня, как молния. Но за последний год или немного больше в своем телефоне, в своих отчаянных электронных письмах, в дневнике и в своем сердце я сократила его до простого Д. Сокращение, странным образом сделавшее его власть надо мной еще более полной — символичной и абстрактной. Я бы даже сказала — божественной: сходство это в немалой степени усиливается его постоянным отсутствием в моей жизни, а также тем, что, похоже, я скоро смогу занести своего бывшего любовника в список вещей, в которые перестала верить.

И только сейчас, увидев его полное имя внизу письма, я внезапно вспоминаю, что он всего лишь человек, а не какая-то злая сила, которой невозможно противостоять. Я как-то посмотрела значение его имени в словаре. В переводе с греческого оно означает «покоритель, усмиритель». Тогда это произвело на меня большое впечатление. Но он ведь просто мужчина. Мужчина, который иногда тоже бывает слабым; мужчина, который говорит, что он не должен мне писать, и все-таки пишет.

Все это приводит меня в смятение. Я даже не могу сказать, счастлива ли я, или напугана, или страшно зла.

Нет, могу. Все это вместе взятое.

Песня «Буду хотеть» группы «Little Feat».

Первая мысль: «Твою мать!» Вторая: «Твою. Мать. Что. Это. Значит? „Буду хотеть“. Я знаю эту песню. Она о каких-то обдолбанных дальнобойщиках. При чем здесь я? Какого черта?»

Я вскакиваю и, пока Эрик еще спит, скачиваю песню и несколько раз прослушиваю ее в наушниках, иногда смеясь, иногда качая головой, пару раз роняя слезу, чувствуя, как постепенно успокаивается колотящееся сердце.

Это отличная песня, и я знаю ее очень хорошо. Но она, твою мать, о водиле. О водиле, который во всех встречных фарах узнает свою Прекрасную Алису. О водиле, который объездил все — от Тусона до Тукумкари. О водиле, который всегда будет хотеть. В дорогу. Что это значит?!

Я по буквам разбираю каждое слово. Но странно, что, когда Эрик встает и мы обсуждаем с ним планы на сегодня — мои покупки, его работу и пробежку, — я уже почти спокойна. Я жду несколько часов, прежде чем отвечаю на это странное послание (что уже само по себе для меня невиданное достижение). Перед тем как выйти в город, я отправляю ему коротенькое послание:

Дамиан,

Наверное, письмо, которое ты мне прислал, — просто случайный результат предновогодней слабости/похмелья/сентиментальности. Если это не так и ты правда хочешь поговорить, я буду на овощном рынке на Юнион-сквер сегодня в час дня.

Я не жду, что он придет. Я боюсь надеяться и даже не уверена, хочу ли этого. Я помню, что было со мной после нашей последней встречи. Сегодня у меня просто нет времени для истерики.

Овощной рынок летом — это взрыв красок и шума. Толпы гурманов бродят между рядами, склоняются над корзинами с бобами, кукурузными початками и роскошными красными помидорами. Зимой здесь тихо, малолюдно и серо. Мне не приходится стоять в обычной очереди в пекарне, чтобы купить пару свежих багетов, и у прилавка, где знакомая мне кореянка торгует кимчи и салатами.

Я замечаю его в тот момент, когда засовываю в сумку пучок зелени. До этого я изо всех сил старалась не озираться, но, стоит мне поднять глаза от ящика с салатной смесью, как я сразу же вижу его: всего метрах в шести от меня, на углу Семнадцатой и Юнион-сквер. Все та же старая куртка и та же старая шапка, в ушах наушники, голова, как обычно, втянута в плечи. Я знаю, он хочет, чтобы я увидела его первой, чтобы это я подошла к нему, а не наоборот.

Я слышу громкий стук собственного сердца и чувствую, как горят щеки. Тем не менее я не спеша плачу за свои покупки, слежу за дыханием, пересчитываю сдачу и желаю женщине за прилавком счастливого Нового года. Только потом я двигаюсь в его сторону, заставляя себя идти спокойно, хотя мне хочется либо броситься к нему, либо со всех ног побежать в противоположном направлении. Я чувствую, что у меня на лице приклеена глупая улыбка — так всегда бывало и раньше. В полуметре от него я останавливаюсь. Он смотрит на меня, не поднимая головы. Ох уж эти глаза.

О том, что произошло между мною и Дамианом можно говорить долго. Но взгляд, которым мы с ним сейчас обмениваемся, полон нашей историей, и сомнениями, и пониманием, и сожалением, и даже юмором, и даже — неужели это возможно? — каким-то приглушенным счастьем. Такой взгляд, что бы он ни значил (а для меня он значит очень много, хотя я пока не все понимаю), невозможно подделать. Да и с какой стати нам что-то подделывать?

Он снимает наушники, достает из кармана куртки айфон (я ни секунды не сомневалась, что Дамиан купит айфон немедленно, как только тот появится в продаже), методично наматывает на него белый провод и сует обратно в карман. По-прежнему не поднимая головы, он смотрит на меня беззащитно, и вопросительно, и иронически, и настороженно — все вместе, и я знаю, что сама смотрю на него точно так же.

— Ты уже ела?

— Нет.

— Хорошо. Тогда пошли.

Домой я прибегаю в половине пятого, запыхавшаяся, нагруженная сумками, раскрасневшаяся. Эрику себя за столом сидит, склонившись над компьютером. Я целую его в лоб и начинаю разгружать покупки.

— Если мы хотим, чтобы этот суп из бамии сварился раньше, чем явятся Пол и Аманда, надо начинать резать овощи.

— Я помогу.

Я достаю сельдерей, сладкий перец, луковицу, свой разделочный нож (я пользуюсь им постоянно; возможно, это неправильно, но мне так приятно чувствовать его в руке) и доску. Сама того не замечая, я напеваю себе под нос: