Магия крови - Тесса Греттон

Я молчал, оглядывая парковку, надеясь на то, что кто-нибудь появится, но в глубине души понимая, что лучше бы наша беседа прошла без свидетелей.

— Ну, и как ты переносишь нашу разлуку, Филипп? Мой доблестный, благочестивый доктор? Даже я всегда возвращаюсь в свое тело. — Она провела пальцами по своим губам, по груди.

Я испугался, я и сейчас боюсь. Ее глаза были дикими и черными, словно в ней больше не было человеческой души, а остались лишь хищнические инстинкты.

Под палящим солнцем мы молча смотрели друг на друга. Асфальт под нашими ногами размяк от жары, ее кожа лоснилась от пота. Отвернувшись от меня, Джозефин подошла к своей маленькой серебристой машине и уехала.

Я сразу же поспешил домой и велел Эмили быстро собрать вас; сказал, что мы едем в Канзас искать квартиру для Риза. Хороший предлог.

Магия глубоко пропитала даже землю вокруг нашего дома, поэтому я решил ждать Джозефин здесь. Я достал коробку, в которой храню средства защиты.

Я молюсь лишь о том, чтобы снова быть с вами и чтобы вы никогда не нашли этих записей; никогда не узнали о прошлом своего отца, о его грехах. А грехи мои воистину тяжкие.

Вот и все. Я не могла дышать и, от начала до конца, перечитала последнюю запись.

— Господи, Ник, — прошептала я. — Господи, ведь это последнее, что он сделал. — Я судорожно вздохнула.

— Да, нам есть над чем подумать. — Он погладил меня по спине, и его прикосновения согрели меня.

— Мне… мне нужно на воздух.

Прильнув друг к другу и взявшись за руки, мы спустились вниз. Я чувствовала невыносимую ломоту в костях. В моей голове с трудом укладывалось то, что мы сейчас прочитали. Я не могла представить, что мой отец на самом деле не был моим отцом. Или что мать Ника использовала собственного сына подобным образом.

Джозефин появилась в школе… может быть, в тот самый день, когда устраивали собеседование на должность психолога. И тогда она проникла в нашу жизнь. Только прочтя ее дневник, я по-настоящему осознала, насколько вероломной, самоуверенной и эгоистичной она была.

Пик провел меня через кухню и со вкусом обставленную гостиную, и вскоре мы вышли через стеклянную дверь во внутренний дворик. Там мы остановились, все так же держась за руки. Солнце уже опустилось за дом, а мне так хотелось погреться в его теплых лучах. Приглядевшись к аккуратно подстриженному газону, я заметила среди колыхавшейся от легкого ветра травы какие-то странные черные глыбы, в изобилии разбросанные на земле вблизи лесной опушки.

— Ник, — сказала я, разъединяя наши руки.

— Да?

— Ты это видишь?

— Что?

Глыбы походили на черные мешки, набитые мусором, которые кто-то бросил гнить на опушке.

— Да вон, у леса.

Я, ступая по траве, направилась к странным предметам.

— Стой! — закричал Ник, хватая меня за руку. — Не надо.

— Так в них же животные, — прошептала я. — Птицы, белки и…

Не обращая внимания на его тревогу, я ускорила шаг и подошла к деревьям.

— Силла! — Он легко нагнал меня. — Это может быть опасно. Вдруг они переносчики инфекционных заболеваний. Или чего-нибудь похуже.

Но я уже не могла отвести взгляда от мертвых животных. Позади нас каркнула ворона. Стая птиц, покинув крышу, полетела в нашу сторону. Несколько ворон поднялись в вышину, а другие приблизились к нам. Их маневры выглядели так, словно они заманивают нас в лес.

Остановившись, я присела возле туши.

— Это лиса. Она мертва. — Я покачала головой, затем посмотрела наверх, на дерево. Листья шевелил ветер, сквозь паутину ветвей просвечивало спокойное серое небо.

— Я забыл тебе сказать… Прошлым вечером я нашел мертвого енота, в его теле не было ни капли крови, — произнес Пик, не сводя настороженного взгляда с ворон, расположившихся за нашими спинами. Их блестящие, как бусины, глаза смотрели сердито и враждебно. — Очки!

Мы бегом бросились па чердак, и я, вынув из рюкзака очки отца с розовыми стеклами, надела их. Ник рывком распахнул окно.

Я инстинктивно сделала шаг назад, когда все вокруг стало красным.

— Что? Что? — Ник схватил меня и посмотрел мне в глаза, желая понять, что меня так напугало.

— Все красное, Пик. Абсолютно все, — ответила я тихим и дрожащим от волнения голосом.

— Серьезно?

— Это выглядит так, словно лес всосал в себя всю магию земли и сейчас использует ее. Похоже, деревья поддерживают свою жизнь за счет крови, а не воды и солнечного света.

— За счет крови животных, — недоуменно уточнил Ник.

Я кивнула.

— А эти вороны?

Я внимательно пригляделась к птицам, которых становилось все больше, и увидела, что всех их соединяют алые линии, похожие на нити паутины. Меня затошнило.

— Да они же соединены друг с другом — вся стая. С помощью красных нитей. Подобно деревьям. Весь лес преобразился из-за кого-то!

Глава пятьдесят восьмая

НИКОЛАС

Кто-то позвонил в дверь. Силла вздрогнула и отошла от окна в глубь комнаты.

— Я постараюсь избавиться от гостей, — пообещал я, убирая руку с ее спины.

Жаль, что окна моей комнаты выходили на задний двор и Я не мог посмотреть, кто приехал. Силла, кивнув, ответила:

— Я пока посмотрю, что еще есть в отцовском портфеле.

Поцеловав ее в шею, я поспешил вниз.

Часы в стиле арт-деко, висевшие на площадке второго этажа, показывали начало пятого. Для возвращения отца и Лилит было еще слишком рано. Я было решил не открывать дверь — пусть думают, что никого нет дома, — но потом вспомнил, что моя машина стоит прямо перед входом.

Снова раздался звонок, облегчив мою головную боль сладкими звуками детской французской песенки «Братец Жак».

Распахнув дверь, я невольно нахмурился:

— В чем дело?

Это был Эрик — в своем излюбленном репетиционном облике: вспотевший и в рубашке с длинными рукавами: волосы топорщились в разные стороны. Он вынул изо рта сигарету и намеренно строгим тоном произнес:

— Привет, Ник. Я пришел, чтобы узнать, собираешься ли ты завтра в школу. Меня главным образом интересует репетиция. Я подумал, что ты можешь быть хорошим дублером в хореографических мизансценах со сражениями. Патрик готов обделаться, когда ему должны нанести удар.

— Да, я собираюсь завтра в школу, — медленно произнес я.

Эрик предложил мне затянуться и стряхнул пепел со своего окурка прямо перед дверью.

— Нет, у меня есть свои, — сказал я.

Он приподнял брови: