Новый Мир ( № 5 2011) - Новый Мир Новый Мир

В «Черном лебеде» Нина обитает, страдает и мечется в одном-единственном, нарциссически замкнутом и безвоздушном мирке. Аронофски виртуозно демонстрирует это, используя фактически лишь две декорации: дом — розовая тюрьма и театр — пыточная монтируются встык, а если вдруг возникает какое-то промежуточное пространство — темный переулок или вагон метро, — то лишь для того, чтобы Нина встретила в нем очередного своего двойника. Зеркало — визуальный лейтмотив фильма. Героиня практически все время видит только себя, и все остальные — ее отражение: мама, Бетти, Лили… Или, напротив, Нина — их полное повторение. Ничего «своего», безысходный зеркальный лабиринт. Нарциссическая ловушка.

Это — диагноз. Диагноз, распространенный до такой степени, что его можно поставить 90% обитателей благополучного «Первого» мира (да и «Второго» тоже, а отчасти — и «Третьего»). Несчастное «я», зажатое, сплющенное между диктуемыми обществом правилами («ты должна быть хорошей девочкой!») и им же навязанным идеалом «совершенства» («ты должна доказать, что ты — лучше всех!»). Недаром фильм Аронофски имеет такой успех (в отличие, кстати, от Линча). Недаром над судьбой бедной Нины обливаются слезами бесчисленные секретарши и продавщицы всех стран, включая и нашу.

Психоаналитический фильм про балет! Казалось бы: ну кому это может быть интересно? Нет. Полные залы девочек, которых папы с мамами заставили быть «хорошими» и которые смутно догадываются, что для успеха в жизни им не мешало бы выпустить на волю живущую внутри стерву. Догадываются, но не решаются, ибо последствия этого — непредсказуемы. В общем, для них «Черный лебедь» — своеобразная терапия; изматывающий их конфликт «Тени» и «Супер-эго» в такой вот наглядной, на пальцах,  интерпретации, входит в сознание, больше того — проживается чувственно (а «Черный лебедь» — невероятно кинестетическая картина) — и от этого им становится легче. Короче, —  актуальнейшая картина.

3. Завтра

Но если теперь вспомнить «Социальную сеть» Дэвида Финчера, с удивлением убеждаешься, что для сверхнового поколения — поколения цукербергов — все подобные фрейдистские терзания — вчерашний день. Какое там «Супер-эго»? Человек будущего напрочь лишен моральной рефлексии. Он вообще не различает добра и зла, плевать хотел на все формы социальной дрессуры и все социальные эталоны успеха и совершенства. И при этом нельзя сказать, что он — зрелая личность. Он — непонятно кто. Ребенок, играющий с миром, как с гаджетом, обладающим все возрастающим количеством опций. И до чего он доиграется — невозможно даже представить.

Возникает подозрение, что вся традиционная психология и неизбежно идущее в ее русле кино имеют дело с человеком совершенно определенной эпохи, которая на наших глазах заканчивается. «Наше время прошло».

Мы можем представить себе, как работает психика традиционного человека, впаянного в свое окружение.

Тома и библиотеки написаны о психологии человека модерна с его мучительным беспокойством, невротической тревогой, перерастающей в лихорадочную  активность, страхом и жаждой свободы, методами (само)дрессировки, с его внесословной кастовостью, запутанными отношениями с Всевышним ит. д.ит. п.

Мы представляем себе терзания жертв эпохи гламура и масскультовых фетишей.

Но это?

Непонятное, неуловимое, гладкое нечто. Где у него верх, где низ, где «Эго», где «Супер-эго»? Каким богам оно поклоняется и каким идеалам служит? Непостижимое существо, и при этом — дико успешное. За цукербергами будущее.

Так что же будет?

Ну, собственно, будет, что будет. Мир задом наперед стремительно скользит в этот туман, находя пока что утешение в прошлом. Рефлексии ведь никто не отменял. Идеологии и мифологии тоже. Человеку без них неуютно. И в отсутствие новых идей, новых вдохновляющих и примиряющих с жизнью мифов из сундука достаются какие-то совсем уж пропахшие нафталином монархически-сословные древности.

Вот чудесный фильм «Король говорит» (история британского монарха Георга VI — папы нынешней королевы Елизаветы). Отличное утешение! Зачем самому меняться, действовать, ставить перед собой какие-то цели, надрывать пуп в стремлении к совершенству? Лучше доверить задачу самоусовершенствования специально придуманной для этих целей персоне монарха-помазанника. Сначала этот человек рождается в королевской семье. Потом его долго мучают и дрессируют, доводя до клинического заикания. А потом ждут от него, что презрит все личное, героически преодолеет свой «фефект фикции» под руководством доброго-доброго Айболита и будет говорить с нацией. И вся нация, прильнув к радиоприемникам, как один человек,  вдохновится. Почувствует себя могучей, единой и не оставленной попечением Неба. И победит всех фашистов. Просто не может не победить.

Фильм «Король говорит» в оскаровском забеге победил всех противников именно потому, что более актуальные и близкие к современности мифы сегодня слишком шатки, слишком проблематичны и не способны структурировать хаос глобальной неопределенности.

Короче — в интересное время живем.

ВЛАДИМИР ГУБАЙЛОВСКИЙ: НАУКА БУДУЩЕГО

ВЛАДИМИР ГУБАЙЛОВСКИЙ: НАУКА БУДУЩЕГО

«Наслаждение искусством»

В 1973 году в журнале «Nature» была опубликована статья профессора химии Университета штата Нью-Йорк Поля Лотербура «Создание изображения с помощью индуцированного локального взаимодействия; примеры на основе магнитного резонанса» [9] . Эта публикация имела важные последствия для всего человечества, поскольку именно она послужила толчком для развития методов магнитно-резонансной томографии (МРТ). МРТ позволила увидеть без оперативного вмешательства, как выглядит живой человек внутри и какие процессы происходят в его организме. Развитие МРТ изменило современную медицину, но не только ее. Постепенно совершенствуясь, методы МРТ привели в начале 90-х к созданию функциональной магнитно-резонансной томографии, которая позволила в режиме реального времени наблюдать потоки крови, исследовать их интенсивность и обогащенность кислородом. Наряду с развитием нейрофизиологии это дало возможность буквально увидеть реакции мозга на внешние раздражители. Оказалось, что мозг реагирует вполне функционально: та зона мозга, которая интенсивно работает в данный момент, получает более активное кровоснабжение. С начала 90-х годов психология перестала быть гуманитарной наукой, а получила нормальный исследовательский инструмент, который позволил ставить эксперименты и получать объективные (не зависящие от исследователя-психолога) результаты. Это положило начало бурному развитию экспериментальной психологии, одной из самых захватывающих и обещающих все новые и новые открытия областей науки [10] .

В частности, в мозге были выделены так называемые зоны награды, то есть такие области, в которые при определенных раздражителях поступает дофамин — гормон и нейромедиатор, чье воздействие ощущается как удовольствие. Такими раздражителями являются сексуальный акт или вкусная еда, но не только. Зоны награды играют очень большую роль в формировании мотиваций и принятии решений. Мозг фиксирует связь между внешним раздражителем и выделением дофамина и впоследствии как бы подталкивает человека к повторению тех действий, которые привели к приятным ощущениям. Причем выделение дофамина происходит не только при непосредственном наличии раздражителя, но даже при предчувствии его воздействия. Мы испытываем реальное удовольствие, еще ничего на самом деле не испытав, довольствуясь фактически своим прежним опытом. В основном психологи-экспериментаторы исследовали «грубые» физиологические раздражители, но в последние годы ученые всерьез занялись и такими моментами, как наслаждение/отвращение, вызываемое увиденным или прочитанным.               

В 2008 году ученые из Университета Гронингена, Нидерланды, опубликовали исследование, в котором пришли к выводу, что воображаемое отвращение и реально переживаемое человеком вызывают одни и те же реакции мозга: одни и те же области мозга возбуждаются, и когда человек переживает ощущение в реальности, и когда видит отвратительное зрелище на видео или читает что-то отталкивающее [11] . Предыдущие исследования показали, что такие чувства, как отвращение, удовольствие и боль, вызывают возбуждение в височных долях мозга. Во всех случаях возбуждаются передная insula и смежная с ней доля — operculum frontal .