Зулкибар (Книги 5-7) (СИ) - Марина Владимировна Добрынина

   - Не-а, - говорю, - никак нельзя. Ругается сильно. Говорит, работает, отвлекать нельзя. Вы, эт-та, потом приезжайте. Через луну, скажем. Или две. Лады?

   Посланник сплевывает, бурчит под нос какое-то витиеватое ругательство (я не всегда способен уловить их потаенный смысл. Сказывается недостаточно глубокое знакомство с культурой Шактистана) и уносится прочь, оставив за собой клубы пыли.

   - На место, - шепчу я, и тут же воздух проясняется. Люблю чистоту.

   Прохожу в свое замечательное, ах, нет, великолепное, жилище, по пути снимая с себя иллюзию. Ну, в самом деле, надоели они мне. И, что любопытно, когда я принимаю просителей в собственном облике, начинаются долгие разговоры, закатывание глаз, объяснение мне нюансов внутренней политики и сложностей межродственных отношений. Это скучно, а если я начинаю грубить (а я всегда начинаю, поскольку мне жаль напрасно потерянного времени), еще и оборачивается какими-нибудь ненужными хлопотами. Что со стороны просителей (хочется же как-то сломить упорство волшебника да наказать его за вредность), что с моей (приходится отбиваться, да так, чтобы в дальнейшем неповадно было). Причем, прошу заметить, общая превенция в Шактистане, похоже, не действует вообще. Только частная. Иными словами, если ты за что-то кому-то дал по шее, это вовсе не означает, что иные присутствующие при этом процессе лица не станут совершать проступки, аналогичные тому, что сделал наказанный. Отнюдь! Вполне вероятно, что именно после акта возмездия в их страномыслящих головах появится идея сделать нечто подобное. Просто для эксперимента. А вдруг повезет? Зато однажды успокоенный с большой долей вероятности такую же точно гадость тебе делать не будет. Поэкспериментирует с другими гадостями, а если повезет, то и с людьми. Хоть какое-то разнообразие.

   Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Если я выхожу в давно уже облюбованном мною облике мальчишки-слуги, такого, знаете ли, местного оборванца, переговоры с моими потенциальными нанимателями становятся гораздо более краткими. Ну не понимают люди, что в заказах я пока не нуждаюсь. Это, конечно, старый Магэм их разбаловал. Совершенно безотказный был маг. Жаль, рано умер. Я пытался обучить его простейшим способам продлить себе жизнь (отчего-то в Шактистане они не используются), однако учитель со свойственным ему философским смирением заметил, что прожил ровно столько времени, сколько было ему отмерено, а попытки продолжить существование расценивает как тяжелейший грех против Провидения. Не уверен в том, что он не прав, но выглядеть на свой реальный возраст не хочу, и умирать лет так через тридцать тоже не собираюсь. Я только начал жить.

   Я проучился у Магэма года два. Ну и год уже разбираю его записи, книги, эксперименты провожу. Временами мои опыты не вполне безопасны, а потому и проживаю здесь, в уединении. Хибарка мне, кстати, от него в наследство досталась. И еще монетка - круглая, с прорезью посередине. Магэм передал мне ее перед смертью, не сказал - зачем. Просто велел носить. Я и ношу на цепочке.

   В самом деле, он замечательным был стариком. И из всех моих учителей - самым нормальным.

   После памятных событий, когда Аргвар, не к ночи он будь помянут, утащил у Кардагола любимую женщину, означенный выше Кардагол превратился вдруг в моего наставника. Маг он великий, спору нет. Но преподаватель! Во-первых, Кардо отнюдь не отличается терпением. Он начинал обучать меня простейшим, на его взгляд, заклинаниям, вроде превращения людей в животных, забывая о том, что я не знаю основ. Когда я давал ему об этом понять, Кардо начинал злиться, обвинял меня в тупости. Пару раз швырнул в мою сторону книгу. Один раз - стол. От стола я, помню, не совсем увернулся, и тогда, скрепя зубами, Кардагол Шактигул Кайвус вылечил меня, не забыв, мешая термины с ругательствами, по ходу объяснить, как это делается. На удивление, я все же темный, целительство давалось мне легко. В отличие от некоторых, и скажу это не без ехидства, мне не приходилось отлеживаться два часа после залечивания порванного уха у охотничьего пса.

   В то время я был подавлен, считая себя виновником произошедших событий, и не мог дать своему нервному учителю достойный отпор. А поскольку я был еще и невежественен, не мог объяснить ему, каким образом следует вливать в мою голову, которую он безосновательно считал дурной, нужные знания. В результате, промучившись друг с другом пару лет, мы разошлись, взаимно удовлетворенные. Иными словами, Кардагол сплавил меня киль-эрелю Аринэлю Залеска, который ради такого случая был повышен до киля, с целью обучения меня мастерству иллюзии. Возражения киля Аринэля по поводу того, что он, вообще-то, врач, а не маг-иллюзионист, приняты не были. К счастью, светлого Аринэля чрезвычайно заинтересовала моя склонность к медицине, а потому, вызвав ко мне, как ранее к внуку Шеоннелю, мастеров иллюзии, киль умудрился передать мне и часть своих знаний в области целительства.

   Жаль, что я вынужден был покинуть Аринэля после неудачного завершения романа с его внучкой Данаэлью. Киль меня не выгонял, конечно, мне даже кажется, что строгий эльф симпатизировал мне в чем-то, просто после нашего расставания с этой эльфийкой, мне было сложно оставаться в доме ее деда. Слишком часто она там появлялась.

   Сложностью в моем обучении было то, что я наотрез отказывался работать с заклинаниями, носящими боевой характер. Этот вопрос был и остается принципиальным. Я не хочу учиться сражаться. И не потому, что я такой уж пацифист. Думается, ранее все могли убедиться в том, что это не так, а воззрений своих я за прошедшие годы не изменил. Почти.

   Проблема в том, что я все еще собственность Аргвара урр Грха. Понимаю, он ушел в свой мир. Но никто здесь не знает этого морского дракона так, как я. Если он дал мне доступ к силе тогда, когда уже вполне мог этого не делать, значит, я, будучи магом, должен буду как-то ему послужить.

   Дульсинея, помнится, утверждала, что Аргвар это сделал лишь для того, чтобы задержать магов, не дать им ринуться за ним в портал.