'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

газель на охоте, вскочил на лошадь, а потом усадил меня перед собой. Като пнул лошадь, и она понесла меня прочь от моих надежд. На сей раз мой пах правильно расположился в седле, так что хоть оно меня не било. Но спине, еще кричавшей от боли, это не помогло. Я пыталась разглядеть Зедру, или Кеву, или хотя бы Марота, но все застилал дым, а мы неслись прочь. Прочь от йотридов, которые появились из дыма и бросились за нами в погоню, так бесстрашно, несмотря… несмотря на нечто огромное в небе, крылатое и чудовищное.

В дымке я не могла видеть ясно, но ангел преобразился. Голова его была в облаке, ноги с гору величиной нависали над землей, крылья хлопали с грохотом, заглушающим шум битвы.

Но сейчас меня беспокоила земная проблема. Нельзя дать Като увезти меня. Я не буду пленницей, ни его, ни чьей-то еще. Я глубоко вдохнула, затем дернулась вперед и головой ударила его в подбородок. Он вскрикнул и ослабил хватку. Я скользнула в сторону, свалилась с лошади и.

Ударилась о песок. От толчка меня подбросило в воздух, я опять ударилась и покатилась по земле, изо рта лилась кровь, кости выли и хрустели, и повсюду мерцали звезды. Атакующие конники едва не затоптали меня, их копыта швыряли песок мне в лицо, но зато это были йотриды.

Наконец я остановилась и перекатилась на живот, чтобы видеть, от кого они убегают – это был летящий гигант с сотнями хлопающих черных и золотых крыльев. Лицо чудища было все в ячейках глазных мешков, они нависали друг над другом, и каждый смотрел в свою сторону. Все семнадцать щупалец сжимали мечи, клинки сверкали как цветные кристаллы – синим, красным, зеленым и множеством промежуточных оттенков. Неужели этот ангел и есть Марот в его подлинном и полном обличье?

А напротив Марота в небе возвышалась Марада, султанша племени маридов. Три ее головы казались ужасающе человеческими и более устрашающими, чем извивающиеся змеи, составлявшие ее тело. Ледяным дыханием Марада ударила в крылатого ангела, но тот даже не дрогнул.

Три меча, все с кристально-красными клинками, выскользнули из щупалец Марота и пронзили тело Марады. А потом Марот со скоростью колибри замахал крыльями, подлетел и ударил Мараду в шею. Струя воздуха раздвинула облака, и отрубленная голова, прочертив по небу кровавую полосу, разорвалась в черном облаке дыма.

У Селены, наверное, голова закружилась при виде того, как сражается ее ангел. Даже для меня в этом было что-то волшебное. Это… успокаивало… Ведь что бы я ни сделала, я никогда не была столь ужасной, как эти джинн и ангел, сражающиеся в небе. Раз такое существовало, если мы могли быть свидетелями подобных событий, попадая под их влияние, значит, все не только на нашей совести, мы же муравьи в сравнении с ними.

Или, может быть, это боль, разбитыми колоколами звеневшая в каждой кости моего тела, ввергла меня в одурь спутанных мыслей. Но не важно, если это конец – значит, я умру, глядя на чудеса.

Надо мной нависли тени знакомых людей. Пашанг и Эше опустились рядом.

– Ты можешь идти? – спросил Пашанг, выводя меня из оцепенения.

Мне не удалось даже покачать головой.

– Целителя! Найдите целителя! – крикнул Эше. – Мои кровавые руны не могут починить сломанные кости!

– Мы должны… помочь Кеве. – Я не знала, издала ли хоть звук. Пашанг и Эше приблизили уши к моему лицу. – Помогите Кеве убить Марота, – сказала я.

По небу прокатился вой, как при рождении и смерти тысячи демонов. Еще одна голова Марады отлетела в сторону, забрызгала облака кровью, а потом испарилась как дым, устремившись к земле.

– Что за адская штука там болтается? – спросил Эше.

Ну конечно, он же не видел Мараду. Он видел только Марота. По какой-то причине ангел вышел из-за покрова, а джинн – нет.

– Там еще что-то есть, – ответил Пашанг. – Если прищуриться, можно видеть его контур на фоне неба.

Он просунул руку мне под спину. У меня от боли замелькали звезды перед глазами. Я вскрикнула, и Пашанг меня отпустил.

– Возьми… мою руку, – пробормотала я, обращаясь к кому-то из них. – Кажется… я наконец поняла, как это работает. Мы должны… молиться.

Эше покачал головой, словно гневаясь, что я даже предлагаю такое:

– Нет. Нужно положить тебя на носилки и уходить отсюда.

Топот приближавшихся лошадей укачивал, я едва не заснула. Почему йотриды теперь скачут прочь от гулямов, которых разбили? Что за джинн мог заставить их бежать от врагов-людей к врагу-ангелу?

Что это, улюлюканье? Оно усиливалось бесконечным грохотом скачки и пронзительным ритмом, которым славились гулямы.

А тем временем цепкое щупальце Марота обвило последнюю голову Мариды, оторвало ее и отбросило на сотню миль. Тело султанши джиннов обратилось в кровь и дым. Неужели Марот победил? И все кончено?

Я закашлялась кровью и слюной. Улюлюканье гулямов усилилось и теперь неслось отовсюду. Като говорил, что они не боятся ангелов, но похоже, они и нас не боятся. Мрачный взгляд Пашанга сказал мне, что они окружили нас. Мы проигрываем. Их подкрепление прибыло, а наши силгизы еще в нескольких днях пути.

В небе над Маротом появилась дыра, сквозь которую виднелось черное звездное небо. И оттуда спустилась женщина со сверкающими сине-зелеными павлиньими крыльями, держащая в руках скипетр. Ее длинные черные волосы напомнили мне о матери, какой я ее в последний раз видела восемь лет назад. Более того, сам вид этой женщины смягчил мою боль.

Лат с павлиньими крыльями, держащая величественный золотой скипетр, – так Пашанг описывал свое третье видение. Это в самом деле она? Богиня?

Она направила на Марота скипетр, излучавший ослепительное свечение, которое стало целительным бальзамом для моей боли, надеждой со звездных небес, ореолом чистого света и навевало приятные воспоминания, может быть, и не мои.

Ангел превратился в кристалл и взорвался, волны крика сотрясли воздух, а останки разлетелись во все стороны и просыпались на нас бескровным градом чистых и сияющих бриллиантов. Даже внутренности у божества прекрасны.

Но, во имя Лат, означало ли это, что Марот теперь мертв? Она уничтожила его так легко, как могла лишь подлинная богиня.

После гибели ангела гулямы только заулюлюкали громче. Прав был Като, так здесь и произошло. Эше, Пашанг и я наблюдали, разинув рты. Мне казалось, теперь все мы можем ее видеть. Наконец-то Лат явила себя.

– Это же мое последнее видение, – восторженно произнес Пашанг. – Это… это Она.

– Это правда Лат? – спросила я, еще раз содрогнувшись от пронизывающей боли в разбитой спине.