Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

тoже был пакет, с содержимым которого он должен был ознакомиться, прибыв на место.

Допустим, предателем оказался пилот. Он набрал высоту. Вскрыл пакет.

Ознакомился с маршрутом и местом приземления. Захотел поставить об этом в известность кого-то. Хотя бы… хотя бы того же Сидо, заклятого друга. Как пилот смог бы это сделать? Только по радио. Но служба перехвата ОСС ни на секунду не yпускала машину из внимания. И не отметила ни иного выхода в эфир – за исключением того сообщeНия, что было получено перед посадкой.

Нет, оттуда никто и ничего передать не мог.

А как обстоит дело с теми друзьями, кто должен был встретить команду в месте приземления и помочь добраться до цели?

Пораздумав, Гумо покачал головой.

Нет, непохоже. Предательство вообще не в их духе. Тем более когда знаешь, что при малейшем подозрении тебе снесут голову, а разбираться – виноват или нет – станут задним числом. Таковы уж там обычаи. Нет, трудно себе представить… Хотя, конечно, при встрече надо будет выложить им и такой вариант.

Ну, а на самом деле…

И вдруг его как током ударило: сообразил.

Вот, оказывается, где разгадка-то лежит!.. И как он сразу не понял такой простой вещи?

Группа! Та самая группа, что была выслана Сидо. Надо полагать, что у треклятого прогноста имелись представления о том, куда ее слать. Остановить ее не удалось, вернее всего: отряд, посланный по ее следам для ликвидации, молчит уже вторые сутки – наверняка что-то с ним случилось. Вспомнить бы об этом сразу же – но происшествие с командой заставило на время забыть обо всем остальном.

Ну, хорошо же. В предстоящем разговоре с друзьями надо будет выставить и такое условие: они немедленно начинают искать эту группу, а найдя – уничтожат до последнего. Иначе неизвестно, каких еще пакостей придется от нее ожидать.

И подумать только: были бы нормальные солдаты, а то ведь, по имеющимся сведениям, все до единого обертыши. Стыд и срам!

Хотя, может, и есть в этом какая-то здравая мысль? Ведь и в самом деле теперь даже в ОСС приходит какой-то не тот народ – хотя у Службы имеется, как это называется, право первой ночи: сперва отбирает она, потом уже – все остальные.

Но это повод для размышлений на досуге. А сейчас досугом и не пахнет даже.

Гумо взглянул на часы. Да, пора трогаться. Он вызвал адъютанта по связи:

– Моя машина?

Машина была в данном случае – не бронированный личный агрик веркома Гумо, а штатный десантный агралет, тот самый БД, бравший на борт две полные линии личного состава и немалый груз.

– Готова, пилот в кабине.

– Сопровождение? Десантная группа?

– Все на старте.

– Погрузили то, что было доставлено к машине?

– Так точно.

– Хорошо. Я убываю в Уррас для инспекции: время подошло, а война – не повод для нарушения утвержденных графиков.

– Никак нет, не повод.

– Вернусь, вероятно, завтра к вечеру. Будь внимателен на связи: возможно, буду срочно вызывать. Ночного соответственно проинформируй.

– А если понадобится срочно вызвать вас?

– Ну, как и всегда – по личной линии. Только. И ни в коем случае не через Уррасское управление. Твердо уяснил?

Гумо выслушал соответствующие заверения. Напоследок внимательно оглядел кабинет: все ли заперто, что надо – включено ли, что не надо – выключено…

И, представив себе близкое будущее, невольно улыбнулся – широко, от души.

Ах, какое же его ждет сказочное место… Уже от одних воспоминаний улучшается настроение.

Разговор, конечно, наверняка окажется достаточно неприятным. Но место – место того стоит!

* * *

Онго рванул платье на спине, изогнувшись вопроcительным знаком. Прочная горская ткань не поддалась. Или, может, силы уже не хватало…

И тут же его ощутимо тряхнуло. Хвала Творцу, сработала автоматика антипада, высотной страховки – техники, давно уже пришедшей на смену матерчатым куполам, помогавшим упасть с большой высоты и остаться в живых. Включился мини-антиграв; чтобы подняться ввысь, его мощности недостало бы, но замедлить падение аппарат был способен – в этом и заключалось его назначение. Аппарат входил в индивидуальное снаряжение любого десантника. И каждый разведчик в его группе тоже был снабжен устройством, которое сейчас, похоже, выручило их в обстоятельствах, совершенно непредвиденных.

Онго успел еще осмотреться. Кажется, автоматика сработала у всех. Соки, Керо, Мори – где Мори? Ага, вот он первым, Було, Нито – все приняли нужные позы, сгруппировались, наверняка встретят землю как надо… Сури. Где Сури?

Он увидел Сури в последнее мгновение. Тот падал так же замедленно, как и все остальные. Но что-то было у него не так. Он летел почти плашмя, на правом боку, голова чуть ниже ног. О чем он там думает? Разобьется!..

– Сури! – крикнул он изо всей силы. – Сури! Су…

Поздно кричать; все уже поздно. Онго дернулся, будто это он сам сейчас врезался в землю, на миг приподнялся и снова прижался к грунту – и теперь остался неподвижным. Да, скорость падения была не такой уж большой, несмертельной, во всяком случае – если приземляться по правилам. А если вот так…

Онго опустился по правилам – на согнутые, напружиненные ноги, мягко упал на полусогнутые руки, тут же оттолкнулся, вскочил, перевел дыхание. Взгляд наверх: трое еще садились – так, как полагалось. Мори приближался к земле последним, лицо его было искажено – скорее от боли, подумал Онго, чем от страха или растерянности; но все-таки хватило у него памяти сделать все так, как полагалось. Да и неизвестно за что он так опасался: за себя или за ранец с аппаратурой связи, который Онго приказал ему перенять у Сури еще наверху, когда готовились к схватке с десантом? Онго опустил глаза к земле. Керо и Нито уже бежали с двух сторон к лежавшему без движения Сури. Нито успел первым, опустился на колени, стал нащупывать пульс на горле. Потом приник ухом ко рту пострадавшего. Поднял глаза на подоспевшего Онго. Проговорил негромко:

– Жив. Но вырубился. Может, сломал что-нибудь. Только бы не хребет…

Керо указал на ссадину на виске Сури.

– Он, думаю, вырубился еще там, наверху. Когда нас швыряло – то ли он об камень, то ли камень об него…

Онго усмехнулся бы, не будь он так встревожен и огорчен. Камень об него или он об камень – разница невелика. Камни, конечно, тоже живые, но они куда выносливее людей…

– У кого подноска? – спросил он, забыв на мгновение, у кого она должна была находиться, И тут же вспомнил:

– Арук, он же сам поменялся