"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Стены комнаты (там, где их не загораживали пальмы) были выкрашены в насыщенный терракотовый цвет и увешаны экзотическими масками всяких размеров и расцветок. В одной из масок я узнал богиню Ар - слишком похожи были клыки… А еще у стен стояли чучела леопардов, львов и даже крокодилов. У большого панорамного окна, сейчас занавешенного легкой и светлой как кисея тканью, размещался стол, накрытый к обеду…

– Прошу,- повторила свой приглашающий жест Государственная Девственница и сама подошла к столу. Села, не дожидаясь меня, и сказала капризно-детским голоском: - Верзила, долго мне тебя дожидаться? Я есть хочу!

Я сел за стол, словно в трансе. И смотрел на свою визави во все глаза. Потому что она - видимо, для того, чтоб добить меня окончательно,- менялась. Медленно, постепенно и со вкусом она превращалась из взрослой светлокожей и русоволосой красавицы в шоколадно-смуглую, бойкую, как брызги шампанского, восьмилетнюю девочку, способную вить веревки из своего наставника. То есть из меня.

Она преобразилась в ребенка, совершенно твердо зная, что так мне будет гораздо труднее…

Что?…

Ничего.

Просто - гораздо труднее.

– Верзила! - воскликнула она звонко.- Что ты дуешься! Это же просто игра! Давай есть, я ужасно голодная!

Стол от яств, конечно, не ломился. Но было чем угодить изголодавшемуся чреву.

Госпожа президентша положила себе на тарелку салат и что-то вроде мясного рулета, насмешливо глянула на меня:

– Что не ешь, Верзила?

– Наверняка все отравлено,- стараясь попасть ей в тон, сказал я. Вспомнил про одну ее старую шуточку.

Государственная Девственница с аппетитом уминала салат.

– Конечно, отравлено,- некультурно прочавкала она.- А как иначе? Я же должна от тебя избавиться как от надоедливого воспитателя, правда?

– Само собой,- согласился я и взял себе жаркого с зеленью. И еще налил вина. Кстати, и то и другое на вкус было просто небожительным.

– Великолепно,- искренне сказал я.- Президентскому повару мои аплодисменты.

– Я передам,- кивнула Фаина-Фенька.

Я расправился с жарким и смел под такое дело рыбное ассорти, сырный рулет с кориандром, филе бекаса с ананасом и еще всякой всячины. При этом, естественно, пил. И наблюдал за Государственной Девственницей. Та тоже не страдала отсутствием аппетита и жажды, крепкое вино дула наравне со мной, как взрослая (хотя какой у нее на самом деле возраст?), рассказывала анекдоты и жаловалась на проблемы своей внешней политики. Словом, превратилась в душку-очаровашку, и я просто не понимал, с какой стати я некоторое время назад ее капитально ненавидел…

– Ну что,- сказала, поминутно хихикая, Государственная Девственница,- ты доволен?

– Сыт, пьян и нос в табаке,- подтвердил я.- П-повару п-привет.

– Передам,- кивнула Государственная Девственница.- Не вопрос. Ну а теперь…

– М-м?

– Теперь, Верзила, хочешь ты узнать, для чего нужны мне доноры?

– Само собой,- пьяно икнул я.- Мне энто оччень любопытственно.

Если вы полагаете, что я, извиняюсь за выражение, крупно нажрался и оттого не контролировал ситуацию, то вы совершенно ошибаетесь и не знаете меня, хитрого Степана Водоглазова. Да, у меня образовалась некоторая слабость в ногах и общая вялость в теле, но ум был трезв, расчетлив и холоден. Так что пьяное икание - это умелая имитация, ничего больше. Разумеется, я ждал момента истины - момента, когда Государственная Девственница, обманувшись моим нетрезвым видом, раскроет наконец свою Государственную Тайну.

– Скажи, Верзила,- задушевно начала Фаина-Фенька, вертя в детских своих пальчиках изящный хрустальный бокал,- а я сильно изменилась?

Ох, что-то клонит меня в сон… Надо быть бодрым!

– Изменилась, конечно,- резво ответил я,- И дело даже не во внешности. Ты почувствовала, что получила реальную власть. Не такую, как в государстве Вибути. Там ты была кем-то вроде ангела-хранителя…

– Кого?!

– В общем, не важно. А здесь ты - президент. Все по твоей воле делается. По твоей власти. И власть тебя сделала другой.

– Какой именно другой? - остро глянули на меня нечеловеческие глаза.

Я сумел-таки уложить пространную аналитическую речь в одно слово:

– Немилостивой.

– Хм,- сказала Фаина-Фенька.- Значит, ты догадался?

Теперь пришла моя очередь говорить «хм». Но зато как многозначительно я это «хм» сказал! С каким загадочным блеском в глазах! Странно только, что я ног своих совсем не чувствую. Отсидел, что ли?

– Значит, догадался,- повторила Фенька.- Я еще в Вибути поняла, что ты не дурак, Верзила. Ты единственный умный человек из всех, кто меня там окружал. И недаром попал ко мне в наставники. И вот - ни до кого не доходило, а до тебя дошло.

– Угм,- согласился я. Очень значительным тоном согласился.

– Только я в толк не возьму,- задумчиво говорила Государственная Девственница,- когда именно ты догадался, что я Производная не той Функции? А?

– Пожар… - прохрипел я. Что-то голос мне стал отказывать. Вино, наверно, было холодное слишком.- Ты предлагала устроить пожар в поселении, чтобы избавить поселение от жаб. Пожар - это немилосердно. Ты не подумала о том, что с жабами сгорят и люди, и дома… Как по-настоящему называется твоя функция?

– Функция!

– Да, извини, ошибся, Функция. Так как?

– Функция Разрушения. А я - ее Производная - тоже ношу иное название. Не Великая Милость. А Великая Жестокость.

– Я так и понял.

– Я знала, что ты догадливый, Верзила. За догадливость ты мне и нравился.

Я хотел спросить: «А что, теперь уже не нравлюсь?»- но вместо этого задал совсем другой вопрос:

– Но как же государство Вибути… Как же эта их легенда о Белой Птице? О завете? О Великой Милости, посылавшейся в племя в разные времена? Ведь было двенадцать Государственных Девственниц - до тебя! Они-то творили милость?!

– Они - да. Потому что были Производными Функции Милосердия. А я - нет, как ты уже понял.

– Я понял… Только одно еще непонятно: как Функция Милосердия могла смениться Функцией Разрушения и этого никто не заметил?!

– А люди вообще мало что замечают,- бросила Фаина-Фенька.- Они ненаблюдательны. Ты вот, например, до сих пор не заметил, что я тебя действительно отравила.

– Фигушки,- сказал я хрипло.- Еще как заметил. Ноги уже отнялись. Сколько у меня еще времени осталось?

– Как раз столько, чтобы выслушать до конца мою историю.- Производная Жестокости вплотную приблизила свое лицо к моему.- Потому что ты был прав. Добро и добряки хотят остаться безымянными и безвестными. А вот то, что им противопоставлено в мировом раскладе… Нам хочется иметь имя и известность перед тем, как окончательно уйти в Линейность.

– Смерть?

– Ха. Смерть хоть что-то предполагает. А Линейность не предполагает уже ничего. Поэтому я хочу рассказать тебе все, перед тем как ты уйдешь в свою смерть. Кто знает, может быть, там ты будешь вспоминать обо мне - о странной сущности, изломавшей мир из одной своей прихоти к Разрушению.

– Зачем тебе нужны доноры? - с трудом ворочая языком, спросил я. Ниже пояса у меня совершенно не было тела.

– Терпение, мой друг! - воскликнула Фаина-Фенька и снова начала преображаться. Теперь она выглядела зрелой красавицей постбальзаковского возраста.- Терпение, и ты все поймешь… Все очень просто. Я слабею.

– Как?

– Видимо, я допустила какую-то ошибку в своих расчетах, и у меня быстрее положенного стал расходоваться жизненный ресурс. А возможно, я просто потратила на разрушение России больше энергии, чем следовало бы…

– А на фига тебе было разрушать Россию? - спросил я.- Что, это какой-нибудь коварный замысел ваших небесных функций, фу, черт, Функций?!

– Нет, не замысел. Просто эксперимент хотела поставить - смогу я за очень короткое время могучую державу превратить в жалкое подобие государства? Вот и все.

– Придется тебя опечалить. Ты - не первый такой экспериментатор.

– Верно,- согласилась Государственная Девственница.- Но у меня получилось быстрее всех. А это маленькая, но победа. Что ты на меня так смотришь? Руки уже отнялись? Ах, ты все про этих доноров! Да питаюсь я ими. Вот и все. Их эмоциями, силой, энергией, разумом и целомудрием. Они ведь девственны, у них ничего еще не растрачено. Это такой заряд мощи, ты не представляешь! Правда, они уже сильно ослабели, но, думаю, со временем я найду им замену. Я ведь еще не закончила своего бытия! Я еще собираюсь облагодетельствовать собой немало…