"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Влад

— А не много ли его спустя столько лет? — спрашиваю, когда справляюсь с шоком и обретаю дар речи.

— Много, — соглашается, — теперь, когда есть ты, в изображениях нет смысла. Ты — его точная копия.

Нервно смеюсь.

— Надеюсь, ты не заставишь меня перекраситься в брюнета? — и не повесишь на стену…

Изабелла хмыкает.

— Может, я и чудовище, но не идиотка, — а потом дергает цепочку на своей шее, та рвется удивительно легко, и вот кулон уже на раскрытой ладони. — На, возьми. У тебя-то с собой и фото его нет.

Беру, скорее, на автомате. Как любой ребенок, я любил своего отца и уважаю его память, но я не настолько сентиментален, чтобы таскать с собой его фото — это не улучшит мою память.

— Ты представить не можешь, как я его любила…

Что-то мне не хочется представлять. Это какая-то нездоровая маниакальная любовь. Морган тоже любила моего папу, да так, что вырастила меня как собственного ребенка, доказала свою любовь действиями, а не обвесилась его фотографиями.

Алкоголь делает Изабеллу не только разговорчивее, но и проницательнее. Внимательно смотрит на меня, а затем выдает:

— Ты не понимаешь, почему я о нем и о нем, а не о тебе, да? — молчу. — Я сама думала об этом, — продолжает. — Я не хотела ребенка, я тебе говорила. Ты появился слишком неожиданно для меня, а потом я уехала. Я не успела тебя полюбить, понимаешь?

Это оправдание? Кажется, она считает, что да.

Качаю головой.

— Не понимаю.

— Знаю, — произносит неожиданно трезво, и мне приходит в голову мысль: не пытается ли она показаться пьянее, чем есть? — Я сознательно отказалась от тебя и смирилась. Не пыталась ни связаться, ни встретиться. Но теперь ты здесь. И я хочу быть тебе матерью.

Правда хочет, даже не сомневаюсь. Хочет, вот только ей безразлично, кто я и чего хочется мне. Будь на моем месте любой манекен, Изабелла относилась бы к нему точно так же.

И это неправда, что мне все равно, а я просто хочу домой.

Мне.

Не.

Все.

Равно.

Мы снова выпиваем.

Отличное все-таки у Томаса пойло — голова абсолютно ясная. А раз так, то Изабелла или выпила его уже чудовищно много, или притворяется.

— За что ты так с людьми на рудниках? — спрашиваю, возвращая стакан на тумбочку. — Это я нарушил твой приказ, они ни в чем не виноваты.

— Не виноваты, — не отрицает. — Но вход в шахту и так хорошо охраняется, гораздо лучше, чем наземные постройки. А ты все равно попробуешь туда прорваться.

— А если я пообещаю, что не стану? Ты вернешь их из-под земли?

— Ты соврешь, — отмахивается.

— Не совру.

— Ты и сейчас врешь, — на ее лице снисходительная улыбка.

Поджимаю губы. Вру.

Снова наливает. Интересно, Изабелла решила сама напиться до потери сознания или напоить меня? Пока не работает.

— Ты, я и Гай, — произносит после нескольких минут молчания, — мы семья, мы должны быть семьей. Долж-ны.

Придерживаю при себе мнение, что ни я ей, ни она мне ничего друг другу не должны, потому что Гай — мой брат, и мне это нравится, я хочу быть его братом, его семьей.

— Тогда полетели отсюда, — выпаливаю. — Так, как ты хочешь: ты, я и Гай.

Изабелла начинает смеяться.

— Сдурел? — выдавливает сквозь смех. — Меня пристрелят за предательство, а вас порежут на кусочки в назидание другим.

— Нет такого места, из которого нельзя сбежать, — настаиваю. — Ты здесь не последний человек, знаешь систему безопасности, лазейки…

Смотрит насмешливо.

— Думаешь, тут нет стукачей, которые меня сдадут, если я что-то затею?

— Думаю, ты знаешь, кто эти стукачи, — огрызаюсь.

Морщится.

— Конечно, знаю.

— А значит, могла бы их обезвредить, если бы хотела.

— Если бы хотела, — повторяет многозначительно.

— Но ты не хочешь.

— Естественно, не хочу, — передергивает плечами в своей излюбленной манере. — Здесь у меня власть, деньги, положение. А что там?

— Я поговорю с Рикардо, он поможет устроиться тебе и Гаю.

— Рикардо… — качает головой. — Это даже не смешно.

— Он меня любит, — не сдаюсь. — И не станет вредить тебе или моему брату.

Изабелла усмехается.

— Рикардо Тайлер? Любит? Ты наивнее, чем я думала, — вертит в тонких пальцах пустой стакан, потом поднимает голову. — Ну а что насчет рабочих на рудниках, а, мой благородный сын, выступающий против рабства? Если бы я согласилась бежать, твоя совесть успокоилась бы, зная, что они остались здесь?

Вот сейчас мне все больше начинает казаться, что она ни капельки не пьяна, и все это изощренная проверка. А еще понимаю, что мне очень хочется верить в ее искренность, и следовало бы дать самому себе пощечину за эту слабость.

Естественно, доберись я до дома, ни о каких рудниках больше не шло бы и речи. Дядя Рикардо быстро воспользовался бы своими связями, потянул бы за нужные ниточки, и Пандоре, добыче синерила и рабству в шахтах пришел бы конец. Френсис, нынешний президент Лондора, только и ждет подобной сенсации и громкого дела, чтобы укрепить позиции и увеличить свою личную популярность. А дядя хочет назад в кресло главы государства. Так что они оба тут же кинули бы все ресурсы на обезвреживание корпорации по изготовлению и продаже "синего тумана".

— Понятно, — протягивает Изабелла, догадавшись по моему молчанию, о чем я думаю. — Только все пустое, а я слишком многим обязана этим людям. Ну и — усмехается, — мне здесь нравится, в конце концов.

— Тогда отпусти меня.

Закатывает глаза.

— А ты расскажешь Рикардо, а он передаст эстафету, и Пандору накроют на следующий день. Это замкнутый круг, мальчик мой.

Морщусь от этого обращения.

Круг. Замкнутый круг…

Почему-то вспоминается круглый робот-уборщик со "Старой ласточки". Хм, а что если?..

— А если я не скажу Рикардо о Пандоре? — выпаливаю, сам пораженный пришедшей в голову идеей.

— Ага, — поддакивает Изабелла, все еще крутя в руках стакан, — дашь слово, сдержишь его, а рабочие продолжат вкалывать на рудниках, и ты спокойно об этом забудешь. Повторяю, я не идиотка.

— А если рабочие больше будут не нужны?

Она качает головой, недовольная моей непонятливостью.

— Я уже говорила, закупалось много техники. Ни одна из них не справилась. Заменить людей нельзя.

Не сдаюсь. Идея шаткая, но это все, что у меня есть. А еще, когда меня захватывает, я уже не могу остановиться.

— А если я переделаю роботов?

Изабелла как раз собирается снова выпить, но так и замирает со стаканом у губ.

— Ты — что?

— Переделаю роботов, — повторяю уверенно.

— Никто за десять лет не сообразил, что с ними делать, а ты возьмешь и переделаешь? — в голосе неприкрытая издевка.

Это ничего, мне не обидно, пусть не верит.

— Ну а если? — продолжаю настаивать.

— Хорошо, — соглашается Изабелла, так и не выпив, возвращает стакан на тумбочку. — Допустим, ты технический гений, в чем я сомневаюсь, но все же…

— Допустим, — киваю.

На гения не претендую, но определенные способности и умения у меня точно есть.

— Допустим, так, — продолжает. — Мы заменяем людей роботами и отпускаем? Вот так просто? Берем с них честное слово о том, что никому не скажут о Пандоре, и машем на прощание? — в ее голосе появляются стальные нотки. — Это так не работает.

На этот счет у меня тоже есть идея. И мне ужасно не нравится, что под ее действие попадут Ди и остальные, но если это поможет спасти им жизни, то оно того стоит. Если нам не придется бежать, а удастся договориться — трижды стоит.

— Есть препараты, стирающие память, — говорю.

Изабелла открывает рот, чтобы по инерции возразить, но потом задумывается и закрывает.

— В твоей идее слишком много "допустим", — произносит наконец.

— Но она неплоха, — настаиваю, не отвожу взгляда, смотрю прямо в глаза, чтобы Изабелла не подумала, что я шучу или заговариваю ей зубы.

— Из всех фантастических идей, да, самая неплохая, — усмехается, наполняет мой стакан и доливает в свой.