У стен Ленинграда - Иосиф Пилюшин

— Неплохо. Да вот приказ командира полка. Самовольничать не имеем права.

— Поставим в известность командование, пусть вызовет авиацию. Я сейчас вернусь. — Артиллерист по-пластунски уполз к рации.

— План противника понятен, — в раздумье заговорил Круглов, ни к кому из нас не обращаясь. — Гитлеровцы хотят отбросить нас назад за Волосово, чтобы освободить путь для вывода своего обоза, зажатого нашими на перешейке шоссейной дороги Волосово — Бегуницы. Но не те времена сейчас: взятое назад не отдаем.

Слушая Круглова, я смотрел через прицел на лежащего возле березы сержанта Володина, со страхом думая о том, что мог убить этого человека. Я не заметил, когда ушел от нас Круглов и разведчики-артиллеристы. Вдруг взрыв страшной силы всколыхнул воздух: мелкие деревца, словно травинки, припали к земле, ударяясь друг о друга оголенными ветками. Над головой ствол тополя протяжно застонал, сбрасывая на землю тяжелые шапйи снега.

— Мост на Суме взорвали! Э-эх, не успели наши отбить, — сказал Найденов, отстегивая гранатную сумку. — Это, видимо, у немцев сигнал к атаке.

В воздухе уже шел бой. Артиллерия пока молчала.

— Куда вас, черти, занесло? Полчаса ищу! Я оглянулся. Это был снайпер Бодров.

— Что случилось? — спросил Найденов.

— Тебе письмо из дому.

Обветренное лицо Сергея расцвело радостной улыбкой, глаза загорелись ласковым огоньком. Я не ждал писем, но, когда получали письма товарищи, меня захватывала чужая радость, будто и для меня приносили в солдатский дом на линию фронта нежное, теплое слово из другой жизни.

Но Найденов не успел даже вскрыть конверт, как гитлеровцы перешли в контратаку. Первые снаряды, минуя нас, разорвались на опушке леса, где мы завтракали.

Вдруг из-за насыпи железной дороги прямо перед нами, как из-под земли, появились толпы немцев. Перегоняя друг друга, они добежали до грунтовой дороги и попадали в снег. Но почему-то все они смотрели не в нашу сторону, а туда, где наши разведчики обнаружили танки. «Ждут подхода танков, чтобы под их прикрытием броситься в атаку», — подумал я, глядя на пулеметчика Гаврилу. Он лежал за пулеметом, изготовившись к стрельбе, не сводя глаз с немцев.

— Что же это наша артиллерия молчит? — спросил Найденов. Он прекрасно знал, что я так же обо всем осведомлен, как и он, но в минуту, когда видишь перед собой врага, сидишь в засаде и не смеешь до поры до времени его убить, — в такую минуту человеку хочется хотя бы слово кому-нибудь сказать.

— Не знаю, Сережа.

— Теперь в самый раз лупить их, когда они лежат на снегу, словно тюлени, — добавил Найденов, пряча конверт под шапку.

Я мельком взглянул на Сергея, С его небритого лица стерлась блуждающая улыбка, густые брови насупились, прищуренные глаза остро поблескивали через узенькие щелки век. Это поблескивание ничего хорошего не сулило.

Артиллерийский разведчик, к которому я изредка присматривался, вдруг торопливо отполз от ствола березы, возле которой лежал, и кубарем покатился вниз. Добравшись таким образом до своих товарищей, лежавших на снегу в мелком кустарнике, он что-то сказал им, и они все вместе бросились бежать в нашу сторону.

— Ребята что-то приметили. Жди, сейчас начнется атака, — шепнул Найденов, нахлобучивая шапку на уши.

В это время из-за леса вынырнула шестерка краснозвездных штурмовиков. Летчики на бреющем полете обстреляли из пушек и пулеметов лежавших на снегу немцев, словно пришивая их к месту, затем, как бы спохватись, что не все сделано, развернулись, еще раз — уже из пушек — обстреляли танки и самоходки и скрылись.

Гитлеровцы, как раки, высыпанные на песок, стали расползаться; некоторые направились к насыпи железной дороги, другие устремились под прикрытие своих танков, многие остались лежать на месте, уткнувшись лицом в снег.

— Крепенько их угостили наши летчики, — сказал Сергей, согревая дыханием кончики пальцев.

— Авиация наша не дремлет, а вот когда начнет артиллерия? Два часа лежим на снегу, кожа трещать начинает, — отозвался Гаврила.

— А ты поштопай ее, покамест делать нечего.

— К черту шутки, я всерьез говорю.

— Ну, тогда лязгай зубами, это помогает.

Вдруг на берегах реки, вблизи взорванного моста, вспыхнула жестокая схватка. Артиллерийский огонь нарастал с обеих сторон. Совсем рядом, за холмиком, по ту сторону большака, в кустарнике зарокотали моторы вражеских танков, где-то поблизости затявкал пятиствольный миномет противника.

— Наша «катюша» все еще молчит, хитрит, красавица… — сказал Найденов, запуская пальцы под шапку и щупая письмо от Светланы. Но, как будто наткнувшись на оголенный электрический провод, отдернул руку, схватился за винтовку: — Осип, глянь, на бугорке, где лежал наш разведчик, фрицы объявились.

— Не стреляй, — предупредил нас строгий голос. Это был Романов. Мы не заметили, как он подполз к нам. — Один преждевременный выстрел может обойтись нам слишком дорого. Будем ждать немецкой атаки, тогда и ударим им во фланг. Да какая это атака! — продолжал командир, не отрывая от глаз бинокля. — Одна тень прежних атак! В сорок первом, помнишь, они не прятались, переползая от кустика к кустику, а перли на нас под барабанную дробь колоннами. Теперь перед нами одни ошметки прежней фашистской армии.

Только сейчас я увидел, что слева и справа от нас заняли позиции наши бронебойщики; длинные стволы их ружей лежали на снегу, как колья.

Слушая Романова, я ни на секунду не терял из виду лежащего в пятистах метрах врага.

— Фашистская сила, лейтенант, еще велика. — Я оглянулся, услышав знакомый голос Круглова. Он лежал в двух метрах позади меня вместе с капитаном-артиллеристом. — Скажи лучше, — продолжал майор, — что боевой дух гитлеровского солдата повыветрился, с этим я согласен. А силенка у них еще есть, да мы стали другими. Видите, с какой осторожностью они готовятся нанести нам удар. С этими ошметками нам придется крепко драться, чтобы не дать им высвободить свой обоз.

— Товарищ командир, танки!

— А-а!.. Зашевелились, — сказал Круглов громко. Затем шепотом что-то приказал командиру взвода бронебойщиков и уполз от нас вместе с капитаном-артиллеристом.

Головной танк противника, выйдя из укрытия на грунтовую дорогу, развернулся на месте и умчался в сторону шоссе.

— Во фланг нацелились, — сказал Найденов.

Это же проделали и остальные семь танков врага, на бортах которых лежали автоматчики.

— Что ж любуются ими наши артиллеристы и бронебойщики? — сказал Гаврила, перекладывая поближе к пулемету коробки с лентами. — Вот теперь самый раз их, чертей, расстреливать.