Полиция реальности - Ростислав Гельвич

— Точно неизвестно. — Евгений Павлович, пожал плечами, и вздохнул — Мы не смогли определить, Снарк это, или Бурджум.

— Немудрено.

— Да. Первый — безопасен. Второй — Евклид.

— Я знаю.

— Ну, не хочешь — так не слушай. Ушей-то полным-полно.

Я улыбнулся. Его мысль была мне непонятна, но ее захотелось поддержать:

— Ушей? К чему это?

— А может и не ушей. — в глазах Евгения Павловича, промелькнуло нечто странное — Знаешь, со всеми этими Объектами, порой разное кажется. Что слова можно не только слышать.

Он выглядел сумасшедшим, в этот момент. И невозможно было понять, делает ли это его хуже, или же нет. Хотя бы по причине того, что я, как-то странно начал понимать ход его мыслей. Глубиной души, скорее, не умом — что и показалось мне необычным.

— Да. Кажется… кажется я вас понимаю.

Мы прошли еще немного. Коридор оказался длинным. Когда, наконец, мы дошли до цели — я поглядел дальше, и увидел, что впереди еще примерно половина того что мы прошли.

Внушало уважение. Как к тем, кто за этим ухаживает, так и к тем, кто это строил.

Я повернул голову обратно. К двери, с цифрой «18». Ничего такого, в плане самочувствия, просто сердце чуть-чуть ускорило свой темп. Я глубоко-глубоко вдохнул, наполняя легкие, и выдохнул, ощущая теперь себя уже полностью готовым к тому, что меня ждет.

— Открывайте дверь.

Евгений Павлович нажал на панельную кнопку. Через пару секунд, гул лампочек разбавил шум электромоторов, и дверь открылась.

Существо, сидящее внутри, сразу же повернуло голову. Дождавшись пока я войду внутрь, и дверь закроется, оно сказало:

— Ну, здравствуй, маленький братец.

А я посмотрел на него, и ответил:

— Что?

— А что, не так? — отозвалось существо — Ну извини, извини.

Оно поднялось, и потянулось всем телом, открывая, скрытое за ним некое подобие железного корыта с накрошенным туда салатом. Все так же, поигрывая мышцами, вальяжной кошачьей походкой, оно подошло ко мне, и спросило:

— Ну что, страшно?

Это действительно могло испытать. Тело у существа, было похожее на помесь бычьего и кошачьего. Столь же мускулистое, с мощными конечностями, однако не без грациозности. Тем нелепее, смотрелась человеческая голова. Словно плод фантазии сумасшедшего художника. С длинными волосами, и бородой. Волос, надо сказать, был жесткий, но явно человеческий.

— Нет, не страшно.

— Совсем-совсем?

— Да.

— Ну, знаешь, это не интересно. Я вот, рассчитывал на тебя порычать. Уру-ру! — хаку-таку заревел, рождая из своей глотки громовые звуки.

Я достаточно спокойно на все это реагировал.

— Это было громко.

— Спасибо, спасибо. — существо присогнуло передние лапы, и цокнуло копытами, кланяясь — Ну, ты скажи, как я тебе?

— Неплох. А рога не мешают? — я говорил, не о тех рогах что на лбу, хотя они тоже присутствовали.

Нет. Указательным пальцем, я нескромно ткнул в четыре рога, которые росли у хаку-таку на спине, по два на каждой половине тела. Можно было бы подумать, что рога образуют эдакое седло, если бы не шесть глаз, по три между каждыми двумя рогами.

— Не мешает. Это дает очень оригинальный угол зрения, знаешь ли. Боковыми глазами, я вижу лучше чем обычными. Знаешь, такая великолепная четкость!

— Охотно верю.

Я оглядел комнату. Обстановочка, самая что ни на есть спартанская. Телевизор, отключенный в данный момент. Уже упомянутое корыто с салатом. И ортопедический матрас.

Хаку-таку, внимательно смотрел на меня. Его лицо, нельзя было отнести к какой-то определенной расовой группе. С чертами европеоидов, монголоидов, и с несколько чрезмерной смуглостью, оно сохраняло на себе ехидное выражение.

— Зачем ты хотел со мной поговорить?

— О. - ответило существо — Это хороший вопрос. Ты думал о нем? Или не думал? Может быть скажешь, что надумал? Я бы послушал. Мне интересен ход твоих мыслей.

Оно сказало это, достаточно быстро. Я впервые заметил, что говорит хаку-таку даже без акцента, на чистом русском языке.

Между тем, не представлялось возможным понять, чего существо от меня хочет. Выражение его лица, почти не изменилось, лишь только легкий прищур карих глаз, говорил о любопытстве.

Я решил, просто выложить ему все свои соображения.

— Я не верю своему куратору, что они не знают, о чем ты хочешь со мной говорить. Они знают. Иначе бы, меня сюда не привезли.

Хаку-таку молчал, все также щуря глаза. Лишь только, переступив пару раз, он, повернулся ко мне больше боком, чем лицом.

— Я думаю, что это что-то важное. И более, ничего сказать не могу.

— Не можешь? Не хочешь? Не знаешь?

— Не могу.

Оно еще больше встало боком. Три больших, непохожих на человеческих глаза, открылись, и влажно уставились прямо на меня. Ощущение то еще. Неприятное.

— О, это неплохо. Неплохо….

И далее — тишина. Я стоял и смотрел на него — а он (оно) стояло и смотрело на меня. Этими своими, тремя боковыми глазами. Так продолжалось с минуту. Это долго. В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Ну что, если так, я пошел?

А существо ответило:

— Зачем пошел? Включи мне лучше телевизор.

Я подобрал с пола пульт — он лежал возле матраса. Далее, прощелкал на образовательный канал, и еще с минуты полторы, наблюдал, как хаку-таку хрустит салатом, внимательно смотрит в экран.

Опустошив корыто, примерно на треть, оно (он) сказало, даже не поворачиваясь.

— Расскажи мне о том, что ты знаешь.

— О чем конкретно? Я много чего знаю.

— Вот оно как? Тогда о том, как ты это все получил.

— Зачем?

— Маленький братец. — теперь оно повернулось — Это долгий разговор. С долгим вступлением. Рассказывай, и не тяни. Присаживайся, если так хочешь.

Я сел. Глубоко вдохнул, и начал говорить.

Вспоминать про деда, оказалось достаточно трудно. Не невыносимо. Просто трудно. Кроме того, накатившие чувства, ошеломили меня. Прежде всего потому, что я понял, как давно ничего не испытывал, в плане душевных? Или сердечных терзаний? Это нелегко описать. Практически невозможно рассказать, об этом ощущении, об осознании потери, о которой я, впервые за долгое время, задумался.

Хаку-таку заметил мои эмоции. Как пить дать, заметил. Но виду не подал. И даже не изменил выражения своего лица. Слушал и меня, и телевизор — порой дергая ухом, почти что в коровьей манере.

— Значит, вот так. — сказал он, когда я закончил.

Я кивнул, выжидая его реакции. Он прошелся взад и вперед, повернулся вокруг себя, и опять уставился на меня боковыми глазами.