Пленница Гора - Джон Норман

Мне хотелось петь и плясать! Крестьяне вовсе не собирались меня преследовать. Я почувствовала себя счастливой.

Я свободна!

Я запрокинула голову к небу, с удовольствием ощущая, как легкий ветерок ласково перебирает мои волосы.

Свобода!

И вдруг сердце у меня снова тревожно забилось. В беспредельных глубинах высокого синего неба я различила едва заметную черную точку.

Я оглянулась на толпу крестьян: они не тронулись с места.

Я опустилась на траву, чувствуя, как меня оставляют последние силы.

Черная точка стремительно перемещалась по небу. Сначала она была справа от меня, затем сзади, а теперь я видела ее прямо перед собой. Она описывала надо мной широкие круги.

Я закричала от отчаяния. Я находилась в самом центре этого описываемого зловещей точкой круга.

Я вскочила на ноги и побежала.

Я бежала не останавливаясь, изредка бросая взгляд на удаляющуюся за спиной рощу из темно-желтых деревьев ка-ла-на и на двигавшуюся вслед за мной в небе точку, которая постепенно увеличивалась в размерах и принимала зловещие очертания огромной парящей птицы. В какое-то мгновение я даже заметила, как сверкнул в лучах солнца металлический шлем, надетый на голову ее наездника.

Птица быстро снижалась, определенно направляясь прямо ко мне. Я уже различала ее пронзительный крик и хлопанье крыльев.

Я словно обезумела от страха и захлестнувшего меня отчаяния. Я бежала — не различая дороги, спотыкаясь о камни, падая и поднимаясь вновь.

Крики птицы, свист рассекаемого мощными крыльями воздуха раздавались все ближе и ближе. Я чувствовала себя диким табуком, спасающимся бегством от когтей настигающего его хищника.

Над головой у меня промелькнула громадная черная тень с распростертыми крыльями. Потоком воздуха меня сбило с ног, но я тут же вскочила с земли и рванулась в сторону, радуясь тому, что птице не удалось схватить меня своими когтями.

И тут мне на плечи упала широкая петля длинного кожаного лассо. В одно мгновение руки у меня оказались плотно прижатыми к телу. Я почувствовала страшный рывок в сторону, от которого дыхание у меня перехватило, а спина едва не переломилась. Непреодолимая сила потащила меня вверх. Ноги оторвались от земли, и я с ужасом наблюдала, как трава, только что доходившая мне до колен, удаляется от меня, остается внизу — далеко внизу!

Я закричала.

Меня завертело потоком воздуха, перевернуло вниз головой, так что теперь яркое, слепящее солнце оказалось у меня под ногами. Охватывающий мое тело ремень впился мне в руки, в спину, в живот. Стало трудно Дышать. Тарн быстро набирал высоту, и когда я отважилась бросить взгляд на землю, то увидела, что трава на поле, в нескольких сотнях футов подо мной, превратилась в сплошное зеленое пятно, а роща из темно-желтых деревьев ка-ла-на напоминает теперь небольшую охапку листьев. Я беспомощно болталась на ремне в сорока футах под ногами уносящего меня ввысь могучего тарна. Мне страшно было даже подумать, что произойдет, если стягивающий мое тело кожаный ремень не выдержит и оборвется.

Птица начала делать в воздухе широкий разворот; теперь она направлялась в сторону каланской рощи, оставшейся далеко внизу.

Меня вертело и трепало в воздухе, как беспомощную игрушку, подвешенную на ветру. Ремень безжалостно впивался в грудь. Я задыхалась.

Тут я почувствовала, что меня неторопливо, фут за футом, поднимают вверх. Я хотела ухватиться за ремень, но не смогла даже пошевелить плотно прижатыми к телу руками.

Прямо над головой я увидела чудовищные когти птицы — громадные, острые, хищно изогнутые, — но в следующее мгновение меня потащило в сторону от них, и я почувствовала плечом прикосновение к жесткому кожаному седлу и обутой в сандалию ноге наездника.

Через секунду я уже лежала у него на коленях. Я была так напугана, что не смела даже пошевелиться.

Сквозь прорези на шлеме я увидела глаза наездника. Они смеялись. Я поспешно отвела взгляд.

Мужчина расхохотался. Это был громогласный смех воина, тарнсмена. По телу у меня пробежала дрожь.

Мужчина снял с меня лассо.

Сидя в широком седле, лицом к наезднику, без всякой страховки, я испугалась, что могу упасть, и поспешно обняла его за шею.

Он смотал снятый с меня аркан и всунул его в кольцо с левой стороны седла. После этого он вытащил из-за пояса охотничий нож.

Я почувствовала, как его лезвие прошлось по пояску, стягивающему мою рубаху, и в ту же секунду подхваченная потоком воздуха рубаха у меня задралась и закрыла мне лицо. Наездник снял ее и отшвырнул в сторону. Он укрепил мне на поясе широкий страховочный ремень. Волосы у меня развевались на ветру. Щекой я ощущала холод его шлема.

Он убрал от себя мои руки, обнимающие его за шею.

— Ляг на седло на бок, лицом ко мне, — приказал он. — Ноги — вместе, руки — перед собой!

Боясь выпасть из седла с такой высоты, я сделала все, как он велел.

Он связал мне руки и пропустил ремень к кольцу с одной стороны седла, а ремень, стянувший мне ноги, привязал к другому кольцу.

Я лежала у него на коленях, выгнувшись дугой и ощущая свою полную беспомощность.

Он похлопал меня по животу и расхохотался. Это был смех тарнсмена, довольного своей добычей.

Я проклинала злую судьбу и свою трусливость, из-за которой позволила вытеснить себя из рощи прямо в руки кружащему в небе тарнсмену.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого разбойника, и разрыдалась. Я снова стала чьей-то пленницей!

И надо же было так случиться, что меня вытеснили из рощи именно в тот момент, когда в небе появился этот тарнсмен!

Птица теряла высоту, широкими кругами опускаясь к земле. Я чувствовала это, хотя и не могла удостовериться, поскольку землю от меня закрывало мощное, покрытое пестрыми лоснящимися перьями крыло тарна.

Наконец меня хорошенько тряхнуло, и птица, подняв крыльями клубы пыли, опустилась на землю.

Насколько я могла теперь видеть, мы находились посреди небольшой площади, расположенной в центре крестьянского селения. Выгнув шею, я различила невдалеке рощу из деревьев ка-ла-на. Вокруг столпились люди. Ближе всех оказались несколько мужчин в грубых крестьянских туниках, державших в руках длинные копья. За ними стояли женщины и дети. Не спуская с меня глаз, они поигрывали гибкими хворостинами. Со всех сторон доносились приглушенные голоса и звон металлической посуды.

— Поздравляю с тем, что вам удалось ее поймать, благородный воин, — произнес широкоплечий крестьянин в грубой тунике из репсовой материи.

— Да, вы мастерски выгнали ее в открытое поле. Благодарю вас, — ответил поймавший меня наездник. Я застонала от отчаяния. Мне все стало ясно.