Твин Пикс: Расследование убийства. Книга 1 - Джон Томпсон

Шейла заметила, как бегают темные глаза Бобби, как нервно он отбрасывает со лба длинные черные волосы…

— Ну, скажи, случилось что-нибудь?

— Да нет, вроде бы ничего не случилось. Я просто соскучился по тебе.

— Соскучился? — удивилась Шейла.

— А что, разве этого не может быть? Ты же такая женщина!

Шейла попыталась улыбнуться. Но улыбка получилась и к вымученная и неискренняя.

— Бобби, мне кажется, что ты чем-то озабочен.

— Я? Да нет, вроде все нормально…

— У меня тоже.

— А вот мне кажется, что ты, Шейла, чем-то озабочена. Я даже уверен в этом.

— Я? Но ты же знаешь, что я всегда волнуюсь, когда ты приезжаешь ко мне.

— Я не об этом. Я о другом.

— О чем, Бобби?

— Мне кажется, что у тебя что-то не ладится с Лео.

— С Лео? У нас с Лео уже давно ничего не ладится. Я же тебе об этом говорила…

— Да, я помню, говорила, но я тогда не придал этому значения… Он что, изменяет тебе?

— Я бы не сказала. Это я изменяю ему.

— Ты? — удивился Бобби. — Ты изменяешь Лео? И он что, об этом знает?

— Нет, думаю, что не знает. Но ведет себя как-то странно. Последнее время, Бобби, он стал очень подозрительным. Ему все не так, все его не устраивает — это стоит не здесь, это висит не здесь, это должно быть в другом месте… Он вечно к чему-нибудь придирается. То я не так оделась, то я не так улыбнулась…

— Да он просто псих у тебя!

— Нет, Бобби! Он просто что-то подозревает, и я думаю, он подозревает меня.

Бобби пожал плечами. Он не знал, что сказать. Ведь семейные дела всегда для посторонних — тайна, в которую лучше не лезть.

— Бобби, а твои родители не догадываются, где ты сейчас?

— Моим родителям, Шейла, глубоко плевать, где я, а мне глубоко плевать на них. Ненавижу! Они постоянно врут, глядя в глаза. А отец выжил из ума: каждый день сажает меня перед собой и начинает читать морали… А ты знаешь, что такое морали майора?! Военного?! Шейла, это просто невыносимо! Хотя бы ты не спрашивай меня об этом…

— Хорошо, Бобби, я не буду спрашивать тебя о родителях. Но, честно говоря, мне кажется, что ты приехал зря. Ведь Лео может вернуться и застать тебя здесь…

— Лео? Вернуться?

Бобби смотрел в окно. По стеклу бежали капли дождя…

— Знаешь, Шейла, я не боюсь. Я не боюсь его. И вообще, я не боюсь никого. И ты пока со мной, пока я рядом, тоже никого не бойся! Давай будем радоваться жизни. А, Шейла?

Женщина подошла к Бобби и положила свои руки ему на плечи. Парень привлек ее к себе и поцеловал в шею. Потом сжал ладонями ее голову и крепко поцеловал в губы… Шейла вздрогнула, и ее податливые губы приоткрылись… Она крепче обняла Бобби и прильнула к нему всем телом.

— Вот так, Шейла… Ведь так нам хорошо, правда?

Женщина не отвечала. Она еще сильнее прижалась к Бобби и принялась гладить его черные волосы… Она запускала в них свои тонкие пальцы и перебирала шелковистые пряди…

— Шейла, но ведь мы не будем с тобой вот так стоять посреди кухни у окна. Ведь не будем?

— Нет, не будем…

Шейла слегка оттолкнула Бобби, взяла его за руку и повела в спальню…

— Мне как-то не хочется на кровати… — остановил ее Бобби. — Я как представлю тебя здесь с Лео, мне сразу делается не по себе. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне!

— Хорошо, хорошо, Бобби, я буду принадлежать только тебе!

Бобби принялся расстегивать пуговицы ее халата. Шейла продолжала гладить его волосы. Она уже забыла обо всех своих невзгодах, и ей, как всякой несчастной женщине, очень хотелось тепла и мужской ласки… Ей хотелось, хоть на короткое время ощутить себя счастливой рядом с любимым человеком. Рядом с тем, кто тебе ничего не должен, и кому ты ничего не должна… Рядом с тем, с кем связывает только взаимное чувство… Бобби был таким — так казалось Шейле.

Он сбросил на пол свою кожаную куртку, через голову стащил рубаху…

— Что это у тебя, Шейла? — испугался Бобби, увидев два больших синяка на ее плечах.

Шейла смущенно попыталась прикрыться халатом, но потом безвольно опустила руки.

— Бобби, мне не хочется об этом говорить…

— Что это, Шейла?

— Бобби, не спрашивай, я не хочу об этом говорить. Тогда скажу я, — голос Бобби стал резким и жестким. — Этот ублюдок тебя бьет. Да, Шейла? Он тебя бьет, и ты терпишь?

— Бобби, не надо, не надо об этом! Бобби, иди ко мне…

— Нет, Шейла, — Бобби отошел в сторону. Он смотрел на Шейлу, которая едва сдерживала слезы. Ей было очень тяжело стоять перед Бобби полуобнаженной, ее угнетала мысль, что Бобби видит следы ее избиения — эти страшные черные синяки…

— Шейла…

Бобби подошел к ней и нежно погладил по избитым плечам…

— Шейла, я люблю тебя, иди ко мне…

Шейла прижалась к Бобби и беззвучно заплакала.

— Шейла, не плачь!

Бобби нежно наклонил ее голову и принялся вытирать слезы.

— Не плачь, Шейла! Я заберу тебя! Мы будем вместе, будем счастливы!

— Бобби, Бобби, спаси меня, спаси! Я очень тебя люблю. — Говорила Шейла, а Бобби целовал ее в заплаканные глаза, во влажные, припухшие губы…

— Я заберу тебя, Шейла, от этого ублюдка.

— Бобби, забери меня…

Через полчаса Шейла и Бобби сидели, прислонившись спинами к дверцам платяного шкафа. Под ними был пушистый мягкий ковер…

— Послушай, Шейла! — Бобби нервно курил сигарету, пепел падал прямо ему на ноги, но, казалось, парень не ощущает этого…

— Что, Бобби, — блаженно потянулась женщина.

— Я хочу тебя попросить об одной вещи…

— О чем?

— Об одном одолжении…

— Ну, Бобби, не тяни, спрашивай!

— Шейла… — парень замялся. Ему с трудом давались слова. — Ты не могла бы одолжить мне немного денег?

— Сколько? — Шейла повернулась к нему. — Ну?

— Пять тысяч долларов, а лучше и все десять…

Шейла заморгала глазами и испуганно посмотрела на Бобби.

— Послушай, зачем тебе такие деньги?

— Шейла, если их не будет у меня, то я пропал.

— Знаешь, Бобби, — наконец проговорила Шейла, — я даже не знаю, что тебе ответить…

Глава 21

Джозеф заботится о здоровье Бернарда Рено. — Появление человека в черной маске. — Бернард Рено испарился? — Бесплодные поиски. — Джози ругается по-китайски. — Старик Хилтон смотрит в окно. — Сон Дэйла Купера — ему не попасть в рай. — Одри Хорн стоило бы занести в карточку меню ресторана отеля — так часто она тут появляется.

Это только внешне казалось, что погруженный во мрак Твин Пикс спит этой дождливой февральской ночью.

В подвале книжного склада горел свет. Но он не пробивался на улицу через низкие окна, плотно заставленные деревянными щитами.

В подвале пахло пылью и сыростью. По потолку расплывались зеленоватые пятна плесени. Штукатурка на стенах местами обвалилась, обнажив ярко-красную кирпичную кладку.